— Нихуя я не делал.

Луна быстро качает головой.

— Ничего, папочка, честно.

Я злобно смотрю на него, но заставляю себя отступить. Я отвожу в сторону ее волосы, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Я буду совсем рядом, — шепчу я, показывая наружу большим пальцем.

Она кивает, и я выхожу на крыльцо, давая ей иллюзию уединения, в то время как продолжаю ее охранять. Я ни за что не отойду дальше, раз Уайлды знают, где мы. И без того мы задержались слишком надолго, и это стоило нам слишком дорого. За эту ошибку я буду винить себя всю оставшуюся жизнь. Но сейчас Луне нужно попрощаться, так что я буду следить за врагами, пока она сделает то, что должна.

Я сомневаюсь, что они снова нападут. Нам всем нужно зализать раны, и несмотря на войну между Уайлдами и Фьюри, даже у бандитов есть понятие чести. Или должно быть. Если мы не можем позаботиться о тех, кого любим после их смерти, то за что вообще мы сражаемся?

— Я в порядке, — шепотом говорит она хриплым от слез голосом. — Просто меня немного потрепало.

Она умолкает. Я смотрю назад, чтобы убедиться, что она в порядке, и ее взгляд встречается с моим. В ее глазах застыло чувство, от которого мое сердце пропускает удар.

— Орион спас меня.

Эти слова притягивают мое сердце к ее, ровно до того момента, как ее отец рявкает:

— Спас тебя? Луна, он тебя похи…

— Знаю, — перебивает она, снова глядя в экран. Я перевожу взгляд обратно на озеро, скрестив руки на груди. — Поверь мне, меня это все еще бесит. Но теперь все сложно, — ее голос смягчается, и я спиной чувствую ее теплоту ее взгляда. — Он добрый, папа. Задумчивый. Он не один раз спасал мою жизнь.

— Ты серьезно?

— Кто бы говорил, — вмешивается нежный голос.

— Мама? — голос Луны наполняется детской надеждой. — Ты здесь?

— Я здесь. Твой папа поселил меня в отеле, когда отправился тебя искать. Его не было всю ночь, но он пришел меня проведать, — фыркнув, мама Луны с нажимом приказывает: — Ну, Сол, отдай мне телефон наконец.

Мои брови взлетают вверх, улыбка становится шире. Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то отдавал распоряжения Призраку Французского Квартала, но теперь становится понятно, что не весь свой крутой нрав Луна переняла у отца.

Сол ворчит, потом что-то шуршит на другом конце, и Луна с мамой в слезах обмениваются приветствиями и сквозь всхлипы рассказывают новости. Голос Луны становится легче, когда она говорит обо всем, что случилось, к счастью, опуская некоторые чертовски важные подробности. Закончив, моя дерзкая девочка даже иронично усмехается.

— Ну, вот. Вроде как, это все.

— О Лу, сколько тебе пришлось пережить, — вздыхает ее мама, не давай Луне ничего приуменьшить. — Скажи мне честно. Ты видела нас с папой. Ты знаешь, как это выглядит, когда все хорошо. Скажи, тебе… хорошо с ним?

— Да, — я слышу робкую улыбку в голосе Луны, когда она отвечает. — Я знаю, что это странно.

— Нет, милая. Я чувствовала то же, что и ты, — ее голос опускается до шепота, которым может говорить лишь мать, и от ее нежности у меня в горле твердеет ком. — Эти чувства сбивают с толку. Даже пугают. Не пойми неправильно, мне это совсем не нравится. Не такой жизни я для тебя хотела.

— Это преуменьшение, — фыркает Сол.

— Но не вини себя за чувства к нему, — настаивает Скарлетт. — У женщин Бордо есть традиция влюбляться в темных рыцарей.

Я притворяюсь, что почесываю подбородок, пряча улыбку за этим жестом. Жены в семье Фьюри грешат тем же.

Луна усмехается.

— Да, это тоже преуменьшение.

Стоп. Влюбиться в темного рыцаря — преуменьшение?

Значит ли это… ?

Мое сердце сжимается.

Они еще немного болтают, вспоминая друзей, и снова легко возвращаются ко мне.

Брайли в ярости и настаивает, что должна присоединиться к поискам, хотя родители заставляют ее сидеть тихо и оставаться в безопасности. Ничего из этого не удивляет, учитывая, что про нее рассказывал Дэш. У Люси сносит крышу от тревоги. К счастью, Хэтч все об этом знает. Нокс в бешенстве и еще сильнее охраняет девочек, что вызывает у меня уважение. И все они переживают за Луну, ждут, когда она вернется домой.

А этого не случится.

В конце концов Луна прощается и зовет меня, протягивая телефон.

Я поднимаюсь по ступенькам крыльца и тянусь, чтобы его взять. Только он оказывается у меня в руках, я выключаю видео.

— Да? — отвечаю я, снова идя к озеру.

— Позаботься о ней. Я… я доверяю тебе одного из трех человек, ради которых готов сжечь мир дотла. Если ты ее обидишь…

— Это даже не вопрос.

Он сдержанно выдыхает.

— Думаю, поговорив с ней, я могу в это поверить.

Гордость расцветает у меня в груди, как вдруг он добавляет:

— И поэтому ты должен кое-что сделать для меня.

— Ладно, — перестраховываюсь я. — Но только если это поможет Луне.