Не единственный хищник.

В моей сгоревшей машине уцелели только две вещи. Арбалетные болты, которые я спрятал под водительским сидением и букет из розовых роз, полевых цветов и перьев, который я подарил Луне. В остальном? Расплавленные шины, искореженная, как ребра выпотрошенного животного, рама и лобовое стекло, разлетевшееся на миллионы осколков, похожих на паутину.

Мне стоило догадаться, что я здесь найду сразу, как только я увидел поднимающийся над верхушками деревьев дым. Второй подсказкой был едкий запах горелой резины. И все же, вот я стою, как последний дурак, около груды металла, будто если я буду таращиться на нее подольше, то пойму, как вернуть ее в ту форму, которой она была раньше.

Я продолжаю все портить. Поздно обнаружил машину, несколько дней не мог найти обратную дорогу, так разговаривал с Луной… То, как я запугивал свою будущую жену, чтобы она подчинилась. Маме было бы за меня стыдно. Мне за себя — тоже. Мне наполовину хочется принести этот букет Луне в качестве начала серии извинений, но я не то, чтобы заслуживаю прощения.

Но все равно цветы напоминают мне о ней. Когда я нашел их, наполовину обгорелыми, под одной из моих старых, сгоревших дотла кожаных курток, то был заворожен обуглившимися лепестками, покрытыми пеплом перьями и переломанными черенками, перевязанными измазанной черным белой лентой.

Как могло нечто настолько хрупкое пережить такой хаос?

Моя Луна смогла бы. Она бы стояла прямо рядом со мной, и мы оба стали бы только сильнее, если бы я не переломал ей крылья. Моей целью всегда было помочь ей взлететь.

Так почему я продолжаю подводить ее каждый раз как…

Стоп.

Моя машина сгорела. Кто-то знает, что мы здесь.

А я оставил Луну одну.

Блядь!

Я снова внимательно оглядываю все вокруг и на этот раз вижу, наверное, самый страшный знак из всех, красующийся высоко на дереве рядом с моей обгорелой машиной.

Полоска свежей, стекающей каплями белой краски поверх прежней, красной.

Уайлды.

Я забираю болты, одним из которых заряжаю арбалет, а остальные складываю в колчан, и иду обратно самым прямым путем, какой смог наметить, пока разведывал территорию. Это прямой по самому крутому склону ущелья, и я наполовину падаю, наполовину скольжу по размокшей от дождя грязи, и в целом можно было бы с тем же успехом сказать, что я падаю. Мои ботинки проскальзывают по мокрой земле и мху, и я обдираю свои покрытые шрамами ладони, хватаясь за кору и ветки, чтобы удержаться на ногах. Дождь режет мои глаза, делает куртку тяжелой и будто холодными пальцами скользит по моему позвоночнику, но я игнорирую все это, потому что я совсем близко к тому, чтобы убедиться, что Луна…

Бам! Я хватаюсь за толстую ветку, резко останавливаясь.

Еще один выстрел гремит в воздухе.

Мои легкие сжимаются, прежде чем адреналин берет свое. Я делаю глубокие вдохи, пытаясь использовать свой ужас для чего-то полезного, сосредоточиться на том, что нужно сделать, чтобы убедиться, что Луна в порядке и обуздать хищника внутри меня и не потерять голову от ярости.

Я слышу полный отчаяния и боли крик, и меня будто выворачивает наизнанку. Я слышал такой же тысячу раз в своих кошмарах.

Нет!

Мне требуется вся моя выдержка, чтобы ее не окликнуть. Все вот это про «имя, произнесенное в лесу», пусть отчасти и выдумки, но в любом случае опасно обнаруживать себя, не зная, кто может оказаться рядом. Из-за такой ошибки меня могут убить еще до того, как я успею ее спасти.

Я бесшумно иду, прячась в тени деревьев, пока из-за листвы не становится видна хижина. Тогда я приседаю, держа арбалет наготове. У меня не так много болтов, так что как бы мне не хотелось ворваться туда, стреляя во все подряд, придется быть хитрее и использовать заряд разумно.

Дыхание разрывает мне грудь, торопясь вырваться наружу, но я сдерживаю его, как только могу, с колотящимся сердцем. Когда я наконец оказываюсь в футе от мутного, кривого окна, мне становится больного от того, что я вижу.

Кровь размазана по щеке Луны и испачкала ее расшитый перьями лиф и юбку — мысль о том, что это ее, сводит меня с ума.

Но она баюкает кого-то в руках, раскачиваясь.

Дерьмо.

Это Бенуа.

Он неподвижен, как мертвый, и распластался на ней и досках пола. Руки Луны обвивают его, будто защищая, а слезы дорожками смывают багровые следы со щек.

Это ее попросту сломает, а я нихрена не смогу сделать, чтобы ей помочь.

Не думай об этом. Сейчас просто помоги ей.

Луна поднимает голову и смотрит, прищурившись, на человека, которого я поначалу не увидел. Его светлые волосы растрепаны, и у него такая же густая борода, как у моего отца. Он одет в камуфляжный костюм хорошей марки, но изношенный от постоянного использования. Как и мой, что лежит дома. Он не просто из этих земель, как я. Он — Уайлд.

И он наводит свой сраный пистолет на мою девочку.