Я моргаю, пытаясь собраться, но голова слишком тяжелая, а под веки будто насыпали песка. Я падаю спиной на зеркало. Мои вялые ноги лежат у него на плечах, больше не притягивая его ближе. Он щурится, и маска морщится у него на лице.

— Луна? — его голос звучит еще ниже и медленнее обычного.

Мое тело слабо, будто запоздало, вздрагивает.

— Я… Я чувствую…

— Блядь, Луна, — он резко встает, возвращает мои трусики на место и натягивает лиф обратно на мою грудь.

— Стой! Нет! Вер… вернись! Пожалуйста, — всхлипываю я. — Я хочу тебя.

Он снимает с меня украшенную перьями маску и откладывает в сторону, прежде чем взять мое лицо в ладони.

— Твои руки… они одновременно грубые и мягкие, — бормочу я.

Он не слушает меня, изучая взглядом мое лицо.

— Что, блядь, они с тобой сделали?

Его темные брови тревожно хмурятся, в глазах застыло беспокойство. Один глаз у него орехово-карий, с зелеными прожилками, а второй, к моему удивлению, наоборот. Они всегда были такими яркими? Кажется, я уже видела такие… раньше.

Я вскрикиваю.

— Это ты!

Он игнорирует мою догадку о том, что он и есть тот парень, что исчез на мой прошлый день рождения, и сжимает мои щеки, заставляя держать голову поднятой.

— Детка, соберись. Ты сказала, что не пила то, что я тебе дал. Что еще там было?

Разве это важно?

У меня в горле сухо, как в пустыне Сахара, и слова, которые я с трудом выдавливаю, звучат скрипуче.

— Мы пили за кулисами…

— Нет, Луна. Здесь, в «Маске».

— Ох, — я пытаюсь вспомнить. — Барт купил выпивку.

Сощурившись, он повторяет последние слова и ругается.

— Блядь!

Все еще удерживая меня вертикально, он вытаскивает телефон и ставит его на громкую связь.

— Дэш. Вопрос.

Почему он говорит про знаки препинания?15

— Да?

— Сколько, говоришь, оставалось у Руфуса?

Пауза длится вечность. А может, всего секунду. Не знаю. Я возбуждена и хочу своего жениха.

Ослабевшими ногами я пытаюсь притянуть его к себе, но кажется, начинаю падать, потому что его рука обхватывает меня за талию.

— Лучшее, что я могу предположить, это что они использовали полпакета. Может, подсыпали ей в выпивку толченую таблетку экстази или какую-нибудь наркоту для вечеринок? Не очень много, но достаточно.

— Симптомы? — незнакомец из прошлого года внимательно меня разглядывает.

Другой голос выругивается. Кажется, их голоса похожи. Даже акцент тот же самый.

— Десять!

Я улыбаюсь, услышав снаружи обратный отсчет.

— Уже почти мой день рождения!

— Точно не знаю, но обычно такие штуки вызывают головокружение, возбуждение, сухость во рту, эйфорию и перепады настроения.

Я хихикаю.

— Все как у меня.

Из телефона раздается искаженный связью рык.

— Учитывая, как мало они ей дали, все быстро выйдет из ее организма. Но скорее всего они дали столько, чтобы она на все соглашалась.

— Сукин сын.

В глазах незнакомца отражается смерть. Но не моя. Может, она ради меня или из-за меня? Он прижимает меня к груди, крепко держа рукой поперек талии.

— Хаттон готов?

— Три! — кричит толпа.

— Хаттон? Погоди. Я вроде знаю какого-то Хаттона.

— Два!

— Шшш, детка, я слушаю.

Я надуваю губы.

— Не шикай на меня! Мне уже двадцать два!

— Ага. Все готово, бро.

— Бро? — фыркаю я. — Какие странные у вас имена.

— Буду через пять минут. Возьмите свои машины. Собьете их со следа.

Он вешает трубку и смотрит на меня, сморщившись. Его большой палец поглаживает меня по онемевшей щеке.

— Просто помни, что я хотел сделать все правильно. И я бы сделал все правильно. Но у меня не было выбора.

— С днем рождения, Луна!

Что-то ударяет по двери. Я подпрыгиваю. О боже, кто-то пытается ее выломать.

Он выдыхает.

— Время пришло, птичка.

— Убери от моей дочери свои грязные лапы, Фьюри!

— Погоди… — я распахиваю глаза. — Ты…

— Твой муж, — гордо отвечает Орион Фьюри. Сожаление на его лице сменяется улыбкой, когда он снимает черную маску. — И тебе пришла пора отправиться домой со мной вместе, милая невеста.

 

8. Орион

Убегай, мертвец.

 

Она открывает рот, но я быстро накрываю его рукой, не давая ей закричать.

— Шшш, шшш, ты скоро будешь в безопасности. Только не сопротивляйся.

Естественно, она меня не слушает, и ее похожие на чистую гладь озера глаза вспыхивают, прежде чем она вонзает зубы в мою покрытую шрамами ладонь.

— Блядь! — я отдергиваю руку.

— Орион Фьюри? — кричит она. Адреналин в ее крови оказывается сильнее, чем наркотик. — Мудила!

Дверь у меня за спиной дрожит от череды ударов.

— Ты хотела сказать, «муж»? — усмехаюсь я, стараясь отвлечь ее от того факта, что мне придется схватить ее милую маленькую задницу и вытащить отсюда, пока ее отец не разнес дверь.