Непередаваемое удовольствие пульсирует на моей коже, крадет воздух из легких и кружит голову, но я смотрю только на Зи. Он танцует со мной так свободно, умело, даже выучено. Это так волнующе, что я не могу не спросить, улыбнувшись:

— Кто ты и где ты научился так танцевать?

— Я — твой жених, — серьезно отвечает он, и слово, которое пятьдесят минут назад казалось клеткой, теперь вызывает то чувство невесомости, что было у меня в воздухе. Но, прежде чем продолжить, он сглатывает. — Моя мама научила меня танцевать.

От тяжести в ее голосе я чувствую прилив нежности.

— Ты мало о ней говоришь. Только о бабушке. Кажется, ты звал ее Бабуля Би?

— Бабуля Би… да, так я ее и зову. Старая добрая Бабуля Би, — он хмурится. — Она предпочитает «Босси» и поверь мне, она соответствует своей репутации. Эта дама — подлая, как змеюка.

Я неловко усмехаюсь.

— Мне казалось, что она тебе нравилась?

— Нет. Если честно, она та еще беспощадная сука. Но не волнуйся. Она бы сказала то же самое. На самом деле, она этим гордится. Вот моя бабушка Франсин довольно милая. Фэнси живет на нашей земле. И все еще работает на маминой молочной ферме.

— Молочная ферма? Бабушка Фэнси? — я качаю головой. — Видишь? Вот об этом я говорю. Я едва тебя знаю. До этого вечера, вот до этого самого момента, я чувствовала больше химии, творя безрассудства с незнакомцами в «Пиратах», чем за все время, что мы встречались! Мы даже не целовались!

Ой-ой. Это было жестко. Но это правда. Не считая сегодня, я никогда не чувствовала такого настойчивого, вышибающего воздух из легких желания, как на свой двадцать первый день рождения. В течение последней пары песен я снова его ощутила, и это только доказало то, как сильно оно мне нужно. Что, если завтра он превратится обратно в скучного рыцаря в сияющих доспехах?

— Незнакомцы в «Пиратах», — задумчиво произносит он наконец, и на его губах зарождается улыбка. — Звучит как что-то конкретное.

Он прерывает наш танец, смотрит в телефон и шепчет:

— Тринадцать минут до твоего дня рождения.

Улыбка расползается шире, и у меня что-то трепещет в груди, когда он снова притягивает меня к себе.

— Хочешь сделать что-то безрассудное, маленькая птичка? — его губы ласкают мою шею прямо под ухом, прежде чем зависнуть около моего рта. — Позволь мне показать тебе, насколько, блядь, отчаянно я хочу тебя, Луна Бордо.

7. Луна

Закулисные связи.

Едва я успеваю произнести слово «Да», как Зи увлекает меня в гримерку для выступающих в «Маске» групп. Я видела весь бар будто сквозь туман и поэтому не понимаю, как нам удалось пройти мимо моего отца, но как только мы оказываемся одни, Зи запирает дверь, приперев стулом ручку. Он приглушает свет и одной рукой сметает все с макияжного столика и усаживает меня на столешницу, кладя рядом букет. Я даже не заметила, что он его забрал.

Кожу покалывает от предвкушения. Эмоции, которых я не чувствовала год, кружат голову. Я хотела расстаться с ним, но мой рыцарь-бойфренд наконец-то сделал шаг, показав свою темную, чувственную сторону, которую я так жаждала увидеть. Я готова узнать, к чему это приведет. Мое тело расслаблено и куда более свободно, чем когда-либо, и по мне волнами прокатывается опьяняющее ожидание.

Боковым зрением я вижу, как он снимает со спины арбалет и прислоняет его к стулу, затем снимает перчатки и кладет руки на столешницу по разные стороны от моих бедер. Яркие лампочки позади меня создают тень вокруг моей головы, и вместе с его черной маской не дают в деталях разглядеть эмоции на его лице. Но от того, что я вижу, мысли начинают плыть от пьянящей нужды. Моя киска пульсирует, когда он склоняется надо мной, занимая все мое поле зрения.

Он подхватывает мою юбку, не прикасаясь ко мне, приподнимает ее до самого верха бедер и встает между моих голых ног, и я шумно втягиваю воздух. Мои трусики кажутся жалким клочком ткани по сравнению с его плотными джинсами. Они едва разделяют меня и его твердую длину, скрытую под ширинкой. И если я могу о чем-то судить по прижимающемуся ко мне бугру, он просто огромный. Как я умудрялась этого не замечать?

Ах да, он же никогда до этого не заводился из-за меня. По крайней мере, насколько я знаю. Но отрицать это сейчас — бессмысленно.

Мой рот наполняется слюной, тело ноет, требуя прикосновений и ощущений, которых я жаждала с момента встречи с тем незнакомцем на свой прошлый день рождения.

Я прикусываю губу, и его взгляд опускается на мой рот. Его глаза всегда были такими темными, или дело лишь в освещении?

Но как только начинает звучать его низкий, грудной голос, я тут же об этом забываю.

— Ты и понятия не имеешь, как долго я хотел это сделать.

— Сделать что? — хрипло спрашиваю я.

Он обхватывает мою шею, и его ладони на моих скулах одновременно жесткие и нежные.

— Сделать тебя своей.