— Нет. Если бы хотел, я бы так и сделал. Но если бы я мог повернуть время вспять, его ждала бы смерть пострашнее, чем у кузена. Потому что это, — он увеличивает картинку, чтобы был виден пластиковый пакетик с таблетками, лежащий поверх тела, — новый наркотик для вечеринок, Пайнинг. Мой брат узнал это по марке на таблетке. Если коротко, это смесь рогипнола и экстази. Помнишь, как я отобрал у тебя рюмку перед тем, как мы пошли танцевать?

Ужас разливается у меня в животе.

— Ага…

— Мы нашли у Руфуса наркоту после того, как Барт намекнул, что сделал тебя более «сговорчивой», — последнее слово звучит как полное смертельной угрозы рычание перед тем, как он легко бросает телефон на пассажирское сидение. — Я думал, что в той рюмке был отравленный напиток. Потом ты сказала, что это была не она, — он потирает лоб. — Чем ты думала, детка? Надо же было взять выпивку у Бартоломью Уайлда!

— Уайлда? — я таращусь на него во все глаза. — Нет, нет… Они из Трэшеров. Друзей семьи.

С мрачным выражением на лице он качает головой.

— У твоего отца была неверная информация. Трэшер — приемный отец Озиаса. А сам Озиас и его кузены? Они — Уайлды. Но даже не говоря об этом, ты познакомилась с Бартом и Руфусом буквально вчера вечером. Это было безрассудно.

— Я не безрассудная. Со мной никогда не случалось ничего настолько плохого.

— Да, потому что я тебя защищал.

— О чем ты говоришь? Меня защищал папа. Его тени. Мой брат, Бенуа…

— И я, — перебивает Орион, показывая пальцем себе в грудь. — Я годами находился в Новом Орлеане. Присматривал за тобой. Делал все, чтобы не случилось того, что произошло, стоило мне отвлечься на пять чертовых минут.

Я бросаю на него злобный взгляд.

— Обвиняешь жертву?

— Ни разу. Если я кого и обвиняю, то только себя. Но блядь, детка, тебе нужно быть внимательнее. То, что твой отец — король среди своих, делает мишенями его и всех, кого он любит. Он пытался тебя защитить, но его территория стала слишком большой после того, как он захватил почти весь юг. Озиас с кузенами нашли брешь в его защите. Уайлды нацелились на девочек из Труа-гард сразу после того, как узнали о соглашении.

Я анализирую информацию, решая, с какими из его слов начать спорить, а какие откроют путь к новым ответам. Сейчас он болтает без умолку, но папа учил меня задавать правильные вопросы до тех пор, пока ответы не иссякнут.

— Папа сказал, что я могу не переживать из-за соглашения. Он отказался от него, потому что это была попросту хрень, и вы, Фьюри, об этом знали. Если я и в опасности, то только потому, что вы втянули нас в войну, рассказав врагам о союзе, которого никогда не должно было быть.

— Нихуя подобного, — рычит он. — Это твой отец пытается отказаться от клятвы, которую сам дал. Моя семья в точности соблюдала соглашение, включая даже обещание держаться подальше. Мы лучше всех знаем, что стоит на кону, и никогда не подвергли бы опасности наших невест. Мы даже пустили слух, что мы не придем за вами до двадцатипятилетия, и все же Уайлды знали, что все случится в твой двадцать второй день рождения. А это значит, что в Труа-гард есть крыса. Мы нужны твоему отцу.

Я усмехаюсь.

— Папа куда больше боится того, что я сбегу и попаду в беду, чем что кто-то причинит мне вред.

— Твой папа не боится, что ты сбежишь. Он боится, что тебя будут преследовать.

Сердце пропускает удар.

— Ты это о чем?

— Сама подумай. Тебе больше нельзя никуда, кроме «Маски». Ты неделями была заперта в Консерватории Бордо.

Я ерзаю на сидении.

— Я репетировала. А в «Маску» всегда хотят пойти Бенуа и Нокс. Ничего необычного.

— Конечно, в этом нет ничего необычного, потому что они знали, что в городе для тебя больше не безопасно. Люди вроде твоего отца чуют такие ситуации, как надвигающуюся бурю. Ты ничего не заметила, потому что он тебя от всего отгородил, но на самом деле он завинчивал гайки. Черт, он даже не позволял тебе остаться наедине с твоим мерзким парнем дольше чем на две минуты.

Я хмурюсь.

— Он просто очень опекающий.

— А с чего ему быть настолько опекающим в мире, который принадлежит ему?

Я со злостью смотрю на его затылок.

— Может, он чуял, что ты скоро появишься?

— Вот только этого не было. Я жил прямо под носом у твоего отца очень долгое время. Я появился задолго до твоего двадцать первого дня рождения. Я хорошо умею прятаться, но не настолько. А учитывая, как Призрак Французского квартала следил за своими улицами, я рассчитывал, что он поймает меня вот, — он щелкает пальцами, — так. Но он не поймал.

Он позволяет мне осознать сказанное, прежде чем продолжить.

— Только я один видел, что Уайлды приближаются. В этом и проблема. Но наша семья может помочь твоей. Вместе мы заставим Уайлдов как следует подумать, прежде чем сжечь тут все дотла.

Я фыркаю.

— Никто ничего дотла не сжигает.

— Они уже это сделали! — прорычал он, заставив меня прикусить язык.