— Нижние части коробок с возможностью автоматического огня — ценная вещь. Они могут превратить АР-15, который может купить любой придурок, в оружие военного класса. Так что вы их подмениваете, продаёте, а потом отправляете на уничтожение винтовки, которые выглядят целыми. Никто никогда не узнает. И не должен узнать. Но вы прослышали, что один ящик с подделками затерялся на базе. Административная ошибка. Это могло быть большой проблемой. Вам нужно было прикрыть задницу. Поэтому вы сделали ложное заявление. Сказали, что крадут М16. Их не крали, так что вы знали: всех в Рок-Айленд оправдают. Включая вас. А потом, если бы поддельное оружие всплыло, вы рассчитывали, что подозрение перекинут выше, на первоначальных владельцев в Заливе. Которых никогда не найдут, потому что системы учёта везде раздолбаны.

 

Холл вскочила на ноги.

— Поддельное оружие? Я не знаю, о чём...

 

— Сядьте. — Голос Ричера был достаточно громким, чтобы сбить её с ног.

 

Холл села. Она вжалась в кресло, выглядя маленькой и сдувшейся.

 

Ричер сказал:

— Вы в яме. И знаете, что вам нужно делать?

 

Холл покачала головой. Едва заметное нервное движение.

 

Ричер сказал:

— Хватит копать. Вы только ухудшаете своё положение. Сейчас самое время быть честной. Расскажите мне всё, прямо сейчас, без дерьма, и я посмотрю, что смогу для вас сделать. Может, смогу немного ограничить ущерб. Но только если вы перестанете быть занозой в заднице.

 

Холл закрыла лицо руками и сжалась ещё сильнее. Когда она отняла руки мгновение спустя, по щеке скатилась слеза.

— Ладно. — Она шмыгнула носом. — Я ничего не признаю. Это была не я. Но я кое-что знаю. Я расскажу вам. Сделаю так, что вы хорошо выглядите перед командиром. Только дайте мне сначала сходить в туалет. Я быстро. Мне нужно привести голову в порядок.

 

Ричер сказал:

— Хорошо. Но пользуйся тем, что наверху.

 

Холл развернулась в кресле и быстро вышла в дверь.

 

Ричер услышал лёгкие быстрые шаги на лестнице. Он услышал, как хлопнула дверь её спальни, а через пару секунд — как тише закрылась дверь ванной за ней.

 

* * *

 

 

Сержант Холл знала, что Ричер услышит эти двери. Она хотела, чтобы он их услышал. Нуждалась в этом для убедительности. Но она молилась, чтобы он не услышал следующего звука. Лёгкого, неизбежного скрипа, когда она осторожно открывала окно в ванной.

 

* * *

 

 

Сьюзан Каслуга была на кухне, ждала, когда закипит чайник, когда её нашёл Чарльз Стаморан. Это было большое прямоугольное помещение с островком посередине. Столешницы — простые белые, отполированные до блеска. Шкафы — тоже белые, с гладкими фасадами и без украшений. Фартуки над столами были из листов нержавеющей стали, а немногочисленные выставленные напоказ приборы были организованы в логические группы. Каслуга сама продумала каждую деталь, и когда один журналист однажды описал это место как «похожее на лабораторию», она была в восторге.

 

Стаморан сказал:

— Есть минутка, Сьюзи? Надо поговорить.

 

Каслуга скрестила руки на груди.

— Лучше бы это не о моём *чае*. — Тон был свирепым, но в уголках глаз играла улыбка.

 

Пара была вместе двадцать лет и в браке без месяца семнадцать. Они не были типичной парой. Она была на десять лет моложе. На шесть дюймов выше. У неё были буйные рыжие волосы, достающие до пояса, когда она их не убирала для работы — в тон костюму или, реже в последнее время, лабораторному халату. Высокие скулы и яркие зелёные глаза. Когда она входила в комнату, люди замечали это. Они не могли не заметить. Не могли не пялиться, даже теперь, когда ей перевалило за пятьдесят. Физически Стаморан был полной противоположностью. За шестьдесят, низкий, коренастый, незапоминающееся лицо, волосы безобидно коротко подстрижены — что от них осталось. Он мог стоять рядом с ней всю вечеринку, приём или ужин, и людям приходилось на следующий день проверять фотографии в прессе, чтобы сказать, был ли он там вообще. Они работали в разных мирах. У них были разные интересы. Разные хобби. Разные вкусы в еде, книгах и фильмах. Но когда дело доходило до ума и хитрости, они были идеальной парой.

 

— Это не имеет отношения к твоему... напитку. — Стаморан тоже улыбнулся, но в улыбке не было тепла. Он был точным человеком. Даже педантичным. Он терпеть не мог, когда она называла «чаем» эту кучу вонючих трав, настоянных в горячей воде, потому что никакого чая там не было. Он ненавидел эту неточность и считал, что она как учёный-исследователь должна знать лучше. Это была одна из немногих вещей в ней, что раздражали его даже после двух десятилетий. — У меня плохие новости. Трое людей, работавших в Mason Chemical, когда ты была там, умерли. Все за последний месяц. — Он сделал паузу. — Оуэн Бак. Вариндер Сингх. Кит Бриджмен.

 

Чайник издал первый слабый намёк на свист, но Каслуга не стала ждать громче. Она взяла его и налила горячую воду в свою кружку. Она знала, что для такого «чая» не нужны все 212 градусов. И у неё не было проблем с переключением между точностью на работе и разговорным языком дома. Монорельсовая зашоренность мужа сводила её с ума.

 

Она сказала: