Сьюзан Каслуга тихонько постучала в дверь кабинета Чарльза Стаморана, приоткрыла её и сделала маленький шаг внутрь. Стаморан сидел в кресле. Он читал книгу. Биографию Джорджа Мида. Он поднял глаза, затем вернулся к своей истории Гражданской войны.

 

Каслуга увидела свой мячик для снятия стресса на низком столике под окном. Он стоял, прислонившись к графину с виски. По бокам стояла пара хрустальных стаканов. Она подошла к столику и налила две порции. В один плеснула побольше, взяла его и отнесла Стаморану.

 

— Прости, — сказала она. — Ты застал меня врасплох. Этот звонок...

 

— Ты не обязана рассказывать, — сказал Стаморан.

 

— Знаю. Просто... это не то, о чём тебе нужно беспокоиться. Просто бизнес.

 

— Твоя сделка о поглощении?

 

— Уязвимость. Кое-что могло всё сорвать. Но теперь всё улажено. Этот звонок был подтверждением. Поэтому он был таким коротким.

 

— Я никогда не знал, чтобы адвокаты были так кратки.

 

— Кто сказал, что это был адвокат?

 

— Может, мне лучше не знать об этом.

 

— Видишь? Ещё одна причина, по которой я вышла за тебя. Безупречные инстинкты. А теперь давай оставим работу до завтра. Уже поздно. — Она сделала долгий глоток. — И есть куда более приятные способы провести вечер.

 

* * *

 

 

Оттоуэй наблюдала, как военные полицейские уводят Шапелье, затем подошла к Ричеру. Она сказала:

— Что это было?

 

Ричер пожал плечами.

— Новые распоряжения.

 

— Что-то хорошее?

 

— Скорее наоборот.

 

— О. Мне жаль это слышать. Значит, вы уезжаете?

 

Ричер кивнул.

 

Оттоуэй сказала:

— Когда?

 

Ричер сказал:

— Сегодня ночью, наверное, если смогу улететь. Иначе завтра утром.

 

— Я голосую за завтра. Останься в Чикаго сегодня. Отличная работа. Мы заслужили отпраздновать.

 

— Ты права. — Ричер помолчал. — И есть кое-что ещё, чем я не прочь заняться перед отъездом.

 

* * *

 

 

Ричер повёл обратно внутрь и направился к бару. Бармен поднял взгляд, затем отступил на шаг. Он не заметил, как Ричер подошёл. Он не ожидал увидеть кого-то прямо перед собой. Уж точно не кого-то, похожего на Ричера. Шесть футов пять дюймов. Грудь как холодильник. Руки как у других ноги. Коротко стриженые волосы. Голова вопросительно склонена набок.

 

В дальнем конце стойки стояла металлическая ёмкость дюймов десять высотой и ярд в поперечнике. В начале вечера она была набита льдом и бутылками с пивом. Теперь в ней в основном плескалась вода с плавающими остатками кубиков льда. Ричер указал на неё и сказал:

— Это? Дайте мне.

 

Бармен моргнул и сказал:

— Зачем?

 

Ричер сказал:

— Хочу одолжить.

 

— Нет, — сказал парень. — Но можете арендовать. Двадцать баксов за полчаса. Водительские права в залог. Без вопросов. Делайте с ней что хотите.

 

Ричер покачал головой.

— Я одолжу её. На две минуты. Вы смотрите, что будет. И когда я верну, если всё ещё решите, что я должен платить, я дам сорок.

 

Бармен подумал мгновение, затем позвал своего приятеля, чтобы тот помог перетащить ёмкость поближе к Ричеру. Ричер поднял её и направился к толстяку, который докопался до официанта. Парень демонстративно отвернулся. Ричер приблизился, остановился, убедился, что официант достаточно близко, чтобы видеть происходящее, затем поднял ёмкость и выплеснул ледяную воду на голову толстяка.

 

Тот заорал. Завопил. Замахал руками и запрыгал на месте. Запыхтел, задохнулся и наконец развернулся к Ричеру. Кепку смыло. Борода промокла насквозь. Рубашка облепила торс.

 

— Какого чёрта? — выдавил парень.

 

Ричер сказал:

— Дрессировка.

 

— Что?

 

— Как с собакой.

 

— Ты называешь меня собакой?

 

— Я где-то читал: если у тебя есть собака и она плохо себя ведёт, ты делаешь что-то, что ей не нравится. Тогда она учится исправляться. Теперь, ты явно не умнее средней собаки. Вероятно, даже не умнее глупой собаки. Вероятно, собака, которая изначально была очень тупой, а потом у неё удалили половину мозга, всё равно умнее тебя. Так что, может, мне стоит задержаться. Стать твоим личным тренером. Применять эту ёмкость всякий раз, когда ты ведёшь себя как придурок.

 

Парень нахмурился и покачал головой. Капли воды разлетелись широким кругом, словно он был пуделем, попавшим под дождь. Он помолчал мгновение. Затем хмурый взгляд превратился в злобную гримасу.

— Хватит, — рявкнул он. — Я убью тебя. Я сломаю каждую кость в твоём теле.

 

— Думаешь? — Ричер держал ёмкость внизу перед собой, дном к себе, под углом примерно сорок пять градусов.

 

— Я знаю.

 

Ричер взглянул на ёмкость, затем скользнул примерно на фут влево.

— Ты уверен, что не сломаешь себе руку?

 

— Нет. Я сломаю тебе лицо.