— Я много тренировалась, когда убедила отца. Это было хорошим отвлечением. И мне нравилось думать, что, если на нас когда-нибудь нападут, я смогу себя защитить. — Я сжимаю губы. — Особенно учитывая, что такой человек, как Сэл, так близок к моему отцу. Он заставлял меня чувствовать себя неуютно, и я не хотела всегда полагаться на чью-то защиту. Я знала, что он никогда не тронет меня, он никогда не стал бы рисковать, чтобы мой отец узнал, но все же... мне так было легче.

Тристан кивает, с опаской глядя на пистолет в моей руке. Я мило улыбаюсь ему, наслаждаясь его растерянностью. В его глазах мелькает уважение, и это мне тоже нравится.

Он проводит рукой по волосам, и я вижу, как меняется выражение его лица.

— Почему ты мне не сказала?

— Ты никогда не спрашивал. — Я снова поднимаю пистолет и смотрю в дуло. — Ты считал меня беспомощной. Бесполезной. Обузой.

— Я никогда не говорил…

— Ты ясно дал понять, что я нужна тебе только для того, чтобы отдать тебе ключи от королевства, и в конечном счёте подарить тебе наследников. — Я опускаю пистолет и смотрю ему в глаза. — Но я не идиотка и не беспомощна, Тристан. Меня ограждали от многого в мире мафии, но я не слепа к тому, что происходит. И я не хочу, чтобы меня отстраняли. Если ты собираешься принимать решения, которые повлияют на меня, то я хочу быть частью этого процесса.

Тристан поднимает брови.

— Как будто ты советовалась со мной, когда строила козни с Энцо?

— Ты так и не собираешься с этим смириться? — Я бросаю на него сердитый взгляд, и он горько усмехается.

— Прошло уже несколько дней, Симона. Нет, я не собираюсь с этим мириться. Ты говорила, что хочешь меня убить. И ты так и не извинилась. Не сказала мне ничего, кроме того, что я должен заслужить тебя. Но сама ты ничего не пытаешься заслужить. — Он смотрит на меня сверху вниз, и в каждой черте его красивого лица читается разочарование. — Ты считаешь, что заслуживаешь уважения, Симона, из-за того, кто ты есть. Но ты тоже должна его заслужить.

Я сжимаю губы.

— То есть ты признаёшь, что тебе нужно заслужить меня.

Он стискивает челюсти и проводит рукой по волосам.

— Боже, как ты меня бесишь, малышка.

— Ты тоже, — спокойно отвечаю я, и он смотрит на меня, глубоко вздыхая.

— Я не знаю, — наконец говорит он, качая головой. Я прикусываю губу.

— Чего ты не знаешь?

— Всего. Что делать дальше. Что мы будем делать. — Он делает шаг назад и ещё долго смотрит на меня. — Я рад, что знаю тебя такой, Симона. Я рад, что ты показала мне это. Но мне… Мне нужно подумать. Мне нужно побыть одному. Может быть, всё это с самого начала было ошибкой.

И снова, прежде чем я успеваю что-то сказать, он уходит от меня. Выходит из зоны досягаемости, за дверь, в сумерки, оставляя меня одну.

На этот раз я не иду за ним.

Потому что я тоже не знаю, что нам делать.

20

СИМОНА

На следующий день я нахожу на своей кровати посылку.

Она завёрнута в дорогую черную бумагу с серебряной лентой, упаковка как будто кричит о том, что это элитный бутик. Я какое-то время просто смотрю на неё, пока не вижу маленькую карточку, засунутую под ленту, с моим именем, написанным жирным почерком Тристана.

Мои руки слегка дрожат, когда я развязываю ленту и разворачиваю бумагу. Внутри лежит платье - потрясающее красное коктейльное платье, которое, вероятно, стоит целое состояние и идеально мне подходит: изящное, элегантное и простое. Ткань - шёлк, крой подчёркивает мои изгибы, но при этом сохраняет утончённость. К платью прилагаются туфли на каблуке - пара изящных телесных лодочек на ремешках от Louboutin, в которых мои ноги будут казаться бесконечными, и маленькая чёрная бархатная коробочка с бриллиантовыми серьгами и колье-водопадом, от которого у меня захватывает дух.

На моей кровати, наверное, лежит подарков на пятнадцать тысяч долларов. Я смотрю на них, вспоминая нашу последнюю ссору. Интересно, это новая тактика Тристана? Наказания не сработали, ссоры со мной не сработали, так что теперь…? Он соблазняет меня подарками? Пытается меня побаловать?

Я уже собираюсь выбросить всё это в мусорное ведро и послать его куда подальше, но тут замечаю, что в коробке лежит ещё одна записка.

Будь готова к семи.

Тристан

Я резко вздыхаю, глядя на платье, туфли и украшения, а затем на записку. Он что-то задумал, и хотя мой бунтарский инстинкт требует проигнорировать его, выбросить всё это и ни в коем случае не спускаться вниз к семи, любопытство уже берёт надо мной верх.

Что, чёрт возьми, он задумал?

Два часа спустя я стою перед зеркалом в полный рост и понимаю, насколько идеальным был каждый выбор Тристана. Платье сидит на мне так, словно было сшито специально для меня, идеально облегая мои изгибы и струясь шёлком. Бриллианты, переливаясь на свету, подчёркивают линии моего горла и ключиц, привлекая внимание к округлости декольте в красном шёлковом платье, а туфли на каблуках подчёркивают мои ноги, а разрез на юбке довершает эффект. С моими волосами, собранными в элегантную причёску, я точно знаю, как хорошо выгляжу.

По крайней мере, весь этот наряд сведёт Тристана с ума. Если я добьюсь своего, он не сможет прикоснуться ко мне в нём.

Но я редко добиваюсь своего.