— Дело не в том, чего ты хочешь, Симона. Я их не знал. Я им не доверял. И уж точно не мою жену.

Я стискиваю зубы.

— Это должно было быть моим решением.

— Нет, — решительно произносит он. — Я доверяю свою жену своим людям. Людям, которых знает мой отец, людям, с которыми я тренировался, и которых я знаю много лет. Не незнакомцам.

— Они не были мне незнакомцами! Теперь меня охраняют незнакомцы…

— Люди, которые мне верны, — поправляет Тристан, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подойти к столу и не плюнуть ему в лицо.

— Вот в чём дело. Контролировать меня. Убедиться, что люди, которые следуют за мной, верны тебе, а не мне. Чтобы они шпионили за мной, доносили на меня, говорили тебе всё, что ты попросишь, и делали всё, что ты скажешь, независимо от того, как я к этому отношусь!

— Именно. — Взгляд Тристана бесстрастен, и от этого я злюсь ещё больше. — Тебе нельзя доверять, Симона. Ты вышла за меня замуж, опасаясь за свою жизнь, и на каждом шагу давала понять, что возмущена тем, что оказалась в таком положении. Ты относишься ко мне как к обузе и хочешь лишь установить границы в нашем браке, на которые я никогда не соглашался. — Он делает паузу и медленно вдыхает. — Тебе нужно напомнить о твоём месте, малышка, и о том, на что ты согласилась.

— Я согласилась выйти за тебя замуж, — резко отвечаю я сквозь стиснутые зубы. — Не для того, чтобы быть твоим домашним животным. Не для того, чтобы заменяли моих охранников без моего разрешения. Не для того, чтобы мне постоянно угрожали.

Тристан улыбается, но улыбка не отражается в его глазах.

— Я ещё не начал угрожать тебе, принцесса. Я бы подумал, что после ультиматума Константина ты должна знать, что такое угроза. Но, похоже, тебе всё ещё нужен урок. — Улыбка не сходит с его лица. — И если бы ты была моим домашним животным, Симона, я бы держал тебя на более коротком поводке.

— Я закончила этот разговор. — Я резко качаю головой. — Я хочу вернуть свою охрану. И я хочу…

— Может быть, я неясно выразился. — На челюсти Тристана дёргается мышца, и на мгновение я вижу в его глазах что-то похожее на неуверенность. Но это произошло так быстро, что я не могу быть уверена. — Здесь главный я, Симона. Не ты. И если это будет продолжаться как битва характеров, то, обещаю, ты проиграешь раньше, чем думаешь.

Раздаётся сигнал его компьютера, и он раздражённо вздыхает.

— Через пять минут у меня телеконференция с Константином, Симона. Так что я дам тебе выбор. Ты ворвалась в мой кабинет без разрешения, прервала мой рабочий день, и, очевидно, тебе нужно напомнить, кому ты принадлежишь. Так что можешь встать на колени под этим столом, достать мой член и сделать всё возможное, чтобы я кончил тебе в рот, пока у меня идёт совещание. Или…

Он замолкает, а я смотрю на него с выражением шока на лице.

— Ты не можешь говорить серьёзно.

— Я говорю серьёзно, малышка, — рычит он. — Или я могу отшлёпать тебя за дерзость. Уверен, мне понравится и то, и другое. — Он ухмыляется, бесстыдно опуская руку, чтобы поправить себя, и, несмотря ни на что, я чувствую, как по моей спине пробегает дрожь.

Он великолепен, мужественен и абсолютно уверен в себе, и я ненавижу себя за то, что чувствую, как тепло разливается у меня внизу живота, когда я смотрю на него, а мои бёдра сжимаются от того, насколько мощной смесью всё это является. Тристан улыбается мне, а я свирепо смотрю на него, но он даже не вздрагивает.

— Твой выбор, малышка, — лениво произносит он, наблюдая за мной из-за стола. — Что ты выберешь?

12

СИМОНА

Он не шутит. Я понимаю это, когда смотрю на него, ожидая, что он отступит, скажет мне уйти до начала встречи. Но секунды идут, а Тристан просто постукивает пальцами по столу, выжидающе глядя на меня.

— Я... нет, — выпаливаю я, отступая на шаг. — Я этого не сделаю. Ты не собираешься так унижать меня. И ты не посмеешь поднять на меня руку...

Тристан смотрит на свой компьютер.

— У тебя три минуты на принятие решения, Симона, или я приму его за тебя. — Он улыбается, и я правда не могу догадаться, что бы он выбрал, будь это в его власти. — Одно из двух, малышка. Твой рот на моём члене или моя рука, отшлёпывающая твою прелестную попку. Выбирай.

Мой пульс учащённо бьётся в горле.

— Я ненавижу тебя, — выдавливаю я из себя, и я это делаю. Я говорю это искренне, каждой клеточкой своего существа. Но в то же время, глядя на Тристана с другого конца комнаты, высокомерного и властного, я снова чувствую, как по моему телу пробегает жар.