Трудно сосредоточиться на работе. В середине дня я встречаюсь с отцом в бизнес-центре внизу и стараюсь не затрагивать тему Симоны. Я не хочу, чтобы он снова отчитывал меня за то, что я не могу перестать о ней думать. Я не собираюсь быть одержимым своей женой. Я хочу подчинить её себе, и её желания, так же, как я собираюсь подчинить себе всё, что построил её отец. Это не одержимость. Это владение.

И она будет моей.

Я заказываю обед в номер, а перед выходом переодеваюсь в сшитый на заказ тёмно-серый костюм, который, как я знаю, мне идёт. Я решаю не завязывать галстук и оставляю две верхние пуговицы расстёгнутыми, демонстрируя едва заметную растительность на груди и татуировку, которая вьётся по моей коже. Я хочу, чтобы Симоне было как можно сложнее игнорировать меня. Я хочу, чтобы она думала о том, что будет означать её согласие, о том, что она окажется в моей постели, и как я буду её трахать. Я хочу, чтобы она фантазировала обо мне так же, как я фантазировал о ней. Хочет она того или нет.

На полпути к поместью Руссо мы проезжаем мимо ювелирного магазина – большого здания из терракоты с элегантной вывеской.

— Остановись, — импульсивно говорю я водителю, и он без вопросов сворачивает на парковку.

Я некоторое время сижу и смотрю на здание. Для этой сделки не нужно обручальное кольцо. Если Симона выберет меня, а не смерть, нам останется только подписать бумаги. Конечно, для церемонии понадобятся обручальные кольца, но мне не нужно дарить ей бриллиант. Я знаю, что сказал бы мой отец: что это проявление слабости, и это нелепо - пытаться смягчить её с помощью дорогих украшений, и это ненужная трата денег. Она должна быть благодарна за то, что я на ней женюсь. Ей не нужен поверхностный жест, чтобы скрепить сделку.

То ли вопреки тому, что, как я знаю, сказал бы мой отец, то ли, может быть, из-за этого, я выхожу из машины, и на меня обрушивается жара Майами, несмотря на то, что формально сейчас «осень», я иду ко входу в ювелирный магазин. Если я по чему-то и буду скучать в Бостоне, так это по смене времён года. Здесь ни один лист не меняет цвет, а жара такая же изнуряющая, как летом.

Как только я вхожу, продавщица, стоящая ближе всех к двери, бросает взгляд на мой костюм и спешит ко мне.

— Вы записаны на приём? — Спрашивает она, и я качаю головой.

— Это немного спонтанно, — говорю я ей. — Но деньги не проблема. Я ищу обручальное кольцо.

Вот так просто меня отводят в отдельный выставочный зал, усаживают за столик со стаканом газированной воды и говорят, что сейчас ко мне подойдут с несколькими вариантами. Я знаю, что из-за этого опоздаю, но, честно говоря, мне всё равно. Я так же важен для этой сделки, как и Симона, а может, и больше, и они могут подождать меня.

Я не собираюсь наживать себе врага в лице Константина Абрамова, но и запугивать себя не позволю. Я приду, когда буду готов, и с обручальным кольцом для своей невесты.

Через несколько минут женщина возвращается с бархатной подставкой, усыпанной кольцами.

— У нас есть и другие варианты, — говорит она, ставя её передо мной. — Но я решила начать с этого.

Я быстро сбрасываю со счетов всё, что сделано из жёлтого золота, оно слишком старомодно, а из розового золота - слишком по-девичьи для такой женщины, как Симона. Некоторые кольца чересчур броские, но мой взгляд останавливается на одном с крупным изумрудом огранки около пяти каратов, в оправе в стиле ар-деко из гладкой платины. Это элегантное кольцо выделяется на фоне остальных и, на мой взгляд, идеально подходит Симоне.

— Вот это. — Я указываю на него, доставая из кармана пиджака бумажник. — Мне нужно, чтобы его быстро упаковали. Я опаздываю.

Продавец работает с поразительной скоростью. Через десять минут кольцо упаковано, оплата произведена, и я уже еду в особняк Руссо. Охранники пропускают нас через ворота, и водитель паркуется на круговой подъездной дорожке. Машина стоит на холостом ходу, а я пытаюсь взять себя в руки, прежде чем выйти из машины.

Вот он - момент, когда я узнаю, будет ли она моей. И, честно говоря, я не знаю, как я могу позволить Константину убить её, если она скажет «нет». Как я могу принять отказ из её уст, если я могу представить, что она скажет только «да»?

Я хочу её. Но я не собираюсь показывать ей, что она со мной делает. Это дало бы ей преимущество. И когда дело касается Симоны Руссо, я знаю одно наверняка:

Я всегда буду стремиться быть главным.

4

СИМОНА

Дверь библиотеки за Тристаном О’Мэлли закрывается с тихим щелчком, похожим на стук крышки гроба. Я застываю рядом с книжными полками, и мне кажется, что я стою так целую вечность, сжимая руки в кулаки так сильно, что костяшки белеют.

Двадцать четыре часа.

Вот сколько времени у меня осталось до того, как моя жизнь, какой я её знаю, закончится, так или иначе.