Это реальность или просто пост-матчевый адреналин? Неважно. Когда мы подходим к его машине, я нерешительно останавливаюсь у капота, не готовая сразу сесть внутрь.

— Так что, поедешь домой пересматривать матч? — спрашиваю я.

— Наверное, — отвечает он.

Он выглядит измотанным: темные круги под глазами, опущенные плечи, обычно яркий взгляд теперь тусклый и отстраненный. По его лицу можно подумать, что его команда проиграла.

— Не будешь праздновать с командой?

Он качает головой.

— Нет. Сегодня я выложился полностью. Не хотел проиграть и испортить твой первый футбольный матч.

Его пальцы в кровяных подтеках, будто он снова их обдирал. Ненавижу это давление, под которым он находится.

«Футбол — моя жизнь с тех пор, как я научился ходить» — слова Кэмерона звучат у меня в голове.

Интересно, когда он вообще отдыхает?

— Ты не мог меня разочаровать. Даже если бы проиграл.

Он изучает мое лицо, прежде чем его губы растягиваются в полуухмылке.

— Но разве пересмотр матча — это не тоже работа? Ты заслуживаешь отдыха. Я вспотела, просто крича на трибунах.

— Лучше смотреть повторы, пока матч свеж в памяти.

— Я раньше так же относилась к вязанию, — делюсь я. — Сидела часами, даже если ничего не получалось. Потом переключалась на что-то простое, возвращалась — и все выходило лучше.

Он издает неопределенный звук.

— Так когда у тебя бывает настоящий отдых, Кэмерон?

Он смотрит вдаль, прежде чем его золотистые глаза впиваются в меня.

— В основном с тобой.

И вот так, одним предложением, он взрывает мою реальность.

Он находит покой со мной.

Мое сердце трепещет, как ткань на ветру.

— Я тоже.

Без лишних раздумий я беру его руку. Он смотрит на наши переплетенные пальцы. Хотела бы я прочесть его мысли… или укутать их в уютный свитер.

— Ты выглядел…то есть, играл просто потрясающе, — бормочу я.

— Спасибо.

Холодный ноябрьский ветер треплет его идеально небрежные волосы.

— Кэмерон, ты уверен, что твой свитер ничего не значит? — спрашиваю я, потому что мне нужно знать. Хочу услышать, как он признается, что начинает видеть во мне больше, чем друга.

— Не обязан значить. — Он избегает моего взгляда.

— Тебе было бы неприятно, если бы я надела чей-то еще?

— Если бы ты хотела. — Его нога нервно постукивает по асфальту.

— Я не хочу.

— Хорошо, потому что я бы не хотел. — Его пальцы сжимают мои.

— Рада, что мы на одной волне. — Я прикусываю губу. — Жаль, что не пришла на матч раньше. Я столько узнала сегодня от WAGs! Они потрясающие.

— Например? — Он проводит большим пальцем по моей ладони.

— Жена Ивана сказала, что никто не болеет за вратаря.

Кэмерон пожимает плечами, потирая шею. Этот жест такой милый, что мне хочется прижать его руки и поцеловать без остановки.

— Нечасто, — соглашается он.

Я делаю паузу, подбирая слова.

— Я не позволю тебе пропустить самое крутое в игре — по крайней мере, для меня. — Я ободряюще сжимаю его предплечье. — Обещаю: я буду в футболке с твоим номером и орать так громко, что ты всегда будешь знать — у тебя есть поддержка на трибунах.

Уголки его губ дрогнули в редкой улыбке, разрушающей образ «крутого парня».

— Ты придешь еще на матч?

— Я даже придумаю для тебя кричалку.

Он скептически наклоняет голову.

— Что, не веришь мне, Гусь?

Наконец он смеется.

— Я могу ее услышать?

— Только не смейся. Обещаешь?

Он рисует крестик на груди. Моей руке становится холодно без его прикосновения.

— Но помни: есть причина, по которой меня не взяли в чирлидерши.

— Потому что ты слишком неотразима в юбке? — Он указывает на мою мини, и я сглатываю.

— «Гол или провал, но Хастинг наш идеал!» — торжественно объявляю я. — Знаю, немного наспех, но как тебе?

Его взгляд — смесь недоумения и напряжения, как тогда, когда я подарила ему вязанный кекс. Я будто под микроскопом.

— Мне нравится, Утка.

— Отлично.

Время замедляется. Мое тело жаждет прикоснуться к нему.

К черту ожидание.

Я обнимаю его за талию, утопая в его мускусном запахе. Его мышцы сначала напрягаются, потом расслабляются. Он обнимает меня за шею, притягивая ближе, и я чувствую себя маленькой и защищенной.

Его пальцы вплетаются в мои волосы. Его грудь поднимается с каждым вдохом, будто он вдыхает не воздух, а меня.

Я прижимаюсь к нему сильнее, закрываю глаза и запоминаю каждое ощущение: его руки, его дыхание, его тепло. Наши сердца бьются в унисон.

Начинается дождь, но мы не двигаемся. Эти объятия чувственнее любого поцелуя.

Что-то твердое упирается мне в живот…О да, это точно оно.

Жар разливается по всему телу. Не разрывая объятий, я сажусь на край капота. Он нависает надо мной, сжимая так сильно, что мы почти имитируем секс на этой парковке.