— Они беспощадны, но такова жизнь в этом мире. Я смирилась с тем, что футбол для Ивана на первом месте. Это его первая любовь, и это нормально. Он всё равно мой лучший друг, а я — его. Они живут и дышат этой игрой. Честно, иногда я люблю её так же сильно. Ни за что не променяла бы эту жизнь.

В груди сжимается.

— Сколько Иван уже играет?

— Он был основным вратарём десять лет. Я провела много времени в этой ложе. Но поверь мне: если у тебя нет своей жизни, легко потеряться в их.

— Даже не могу представить, насколько это сложно, особенно с семьёй. Но разве компромисс и понимание — не основа любых крепких отношений? — спрашиваю я.

Она быстро моргает.

— Ого, да ты мудрее своих лет.

— Спасибо. Это все благодаря терапии. — Я смеюсь, но в груди остается тяжесть после ее откровений. — Я ценю, что ты поделилась этим со мной, Беа.

— Конечно, дорогая. Если вдруг влюбишься в одного из них и решишь, что он того стоит, поверь мне — убедись, что он мужчина, который сможет пройти через все жизненные трудности рядом с тобой. Потому что их будет немало. — Она сжимает мою руку. — Поэтому мы, партнеры, всегда держимся вместе.

— Рада быть частью этого.

Ее внимание возвращается к матчу, но мой ум лихорадочно работает.

Если бы Кэмерон и я стали чем-то большим, это не было бы похоже на отношения с обычным человеком. Это значит внимание СМИ, внезапные переезды и выходные в одиночестве. Но все это не звучит так уж плохо.

Моя индивидуальность важна. У меня есть мое убежище, и я не против переездов, особенно учитывая, как мне понравился Лондон. И наконец, я прекрасно провожу время наедине с собой — главное, чтобы в руках были спицы для вязания.

Может, мне стоит пересмотреть правило «никаких футболистов». За последние месяцы я хорошо изучила график Кэмерона. Его преданность карьере, время и энергия, которые он в нее вкладывает, — это сексуально. Я бы никогда не хотела, чтобы он от этого отказывался.

Мой мозг превращается в клубок ниток. Но, с другой стороны, в каждом хорошем вязальном проекте бывают узлы и запутанности, верно? В итоге все получается красиво.

Может, и у нас с Кэмероном выйдет что-то прекрасное?

Беа возвращается на место после очередного крика поддержки и поворачивается ко мне:

— Даже если ты просто друг, Хастингу приятно видеть тебя здесь. Никто не болеет за вратаря.

Меня накрывает волна грусти. Почему он не получает поддержки, которую заслуживает? Ведь очевидно, что вратари — ключевые игроки.

— Почему?

— Это не гламурная позиция, но самая важная на поле, — объясняет она, не отрывая взгляда от игры.

Раздается свисток, и Беа яростно бьет по креслу.

— Вы что, блять, издеваетесь?! Это не фол20! — кричит она.

Я пытаюсь понять, что произошло. Похоже, судья назначил пенальти.

— Вот и твой друг! Нет, Омар, отходи!

Мяч у соперников, а Кэмерон раскидывает руки перед воротами. Его глаза — как лазерные лучи, тело напряжено и готово к прыжку.

Стадион затихает, все следят за нападающим. Мяч летит в сторону ворот, как пушечное ядро, и у меня не хватает времени даже на вдох.

И тут появляется Кэмерон.

Он бросается в сторону, руки вытянуты, пальцы растопырены, тело изгибается в воздухе. Каждая мышца работает идеально, словно он воин на поле боя. С невероятной грацией он ловит мяч. На мгновение он замирает в прыжке, будто бросая вызов гравитации.

Я застываю, потрясенная.

Забудьте «обаятельный».

Забудьте «добрый».

Забудьте все те милые жесты, что он делал.

Прямо сейчас Кэмерон Хастинг — настоящий бог.

Стадион взрывается овациями, но они вполовину тише, чем были для Таму.

— Слава богу, — вздыхает Беа. — Им не нужны новые поражения в этом сезоне.

Мое внимание привлекает равнодушие трибун, несмотря на чудо, которое Кэмерон только что совершил.

— Разве нет никакого кричалки для вратаря, отразившего удар?

Беа пожимает плечами.

— Никогда.

Что ж, так дело не пойдет.

После победы «Линдхерста» все из ложи задерживаются. Беа уговаривает меня познакомиться с Иваном и остальной командой, которая не живет в их жилом комплексе. Все в восторге от того, что я помогаю с аукционом для Феми завтра.

Когда в дверях появляется Кэмерон, я чувствую, что круг моих друзей удвоился.

Я подхожу к нему. Увидев меня, он поднимает голову, и его взгляд становится мягким, теплым. Еще полсекунды — и я растаю.

Серьезно, как тут сохранять хладнокровие, когда он смотрит так — словно в его глазах целая вселенная намеков и несказанных слов?

— Мне пора, — говорю я. — Спасибо за приглашение. Еще один идеальный «День Да» в копилке.

— Подбросить тебя?

— Это всего пятнадцать минут пешком.

Он хмурится, вглядываясь в меня.

— Подбросить тебя? — повторяет он тихим, интимным тоном.

Мое сердце бешено колотится.

— С радостью.

Я следую за ним на закрытую парковку для игроков. Воздух между нами будто наэлектризован — как если бы ты достал пушистое одеяло из сушилки, и оно бьет тебя статикой, заставляя каждый волосок встать дыбом.