— Росси известен своей жёсткостью.

Скорее, методами полевого командира.

Все знают, что произошло в моём прошлом клубе в прошлом сезоне — это было во всех новостях. Пока мой отец, владелец «Виггла» (крупнейшей поисковой системы в мире), не стёр всё из интернета. Но я всё равно замечаю, как товарищи по команде перешёптываются.

— К чему ты ведёшь?

Тренер вздыхает, потирая седые волосы.

— В нашем клубе мы празднуем каждую победу и поддерживаем друг друга после каждого поражения.

В животе неприятно сводит, когда я вспоминаю свой неудачный старт в «Овертоне». Это был мой первый шанс в Премьер-лиге. Они рискнули, взяв американского вратаря, и никогда не давали мне этого забыть. Постоянное давление и их жёсткие методы меня измотали.

Когда контракт наконец закончился, я отчаянно хотел перемен. Как свободный агент (то есть я мог присоединиться к любому клубу без трансфера), у меня был шанс перезапустить карьеру. Мой агент усердно работал, ведя переговоры с заинтересованными клубами. Когда «Линдхерст» сделал предложение, это стало спасением.

Теперь, когда чернила на моём новом контракте едва высохли, я не могу позволить себе такие ошибки, как сегодняшний пропущенный гол. Мне осталось три года до тридцати, и время на то, чтобы доказать, что я достоин этой лиги, тает. Давление ожиданий давит сильнее, чем когда-либо.

— Понял, — говорю я.

Тренер изучающе смотрит на меня.

— Буду с тобой честен. Иван сам попросил тебя позвать. Он увидел в тебе что-то особенное.

Матос кивает.

— Это правда, Кэмерон. Те сейвы8 в серии пенальти против «Лейксайда» в прошлом году были невероятными. Три подряд — это рекорд. Но эта команда — семья. Чтобы восстановиться, тебе нужно работать с линией защиты. Считай их братьями.

— У меня уже есть три брата.

Тренер вздыхает.

— Кэмерон...

— Этой команде нужно, чтобы я ловил мячи, — перебиваю я. — Контролировал штрафную, отражал удары, перехватывал навесы и был неуязвим. Для этого я здесь.

Тренер хмурится — так же, как во время предсезонки.

— Почему ты любишь быть вратарём?

Нет никакой высокой истории. В шесть лет я забил свой первый гол и влюбился в звук мяча, влетающего в сетку. А потом предотвращение этого звука стало навязчивой идеей.

— Футбол даёт мне чувство контроля.

— Но почему ты любишь это?

Вопрос вызывает дискомфорт. Мы все здесь, потому что любим футбол. Но моя страсть уже не та, что была до перехода в большой футбол. Здесь всё жёстче, и ставки выше.

Указательный палец впивается в большой.

— К чему ты клонишь?

— Три года назад, когда ты играл за «Лос-Анджелес», у тебя, кажется, была связь с командой. Или хотя бы химию на поле, — говорит тренер. — Принеси это в «Линдхерст».

Меня передёргивает при воспоминании о непрочитанных сообщениях от моей старой команды. Тогда я был молод и наивен. Думал, что могу относиться к товарищам по команде, как к братьям.

Раздражение ползёт по шее.

— Я так и делаю.

— Хастингс, твои навыки командной связи заставят Роя Кина и Патрика Виейру выглядеть лучшими друзьями.

Я хмыкаю.

— Ты знаешь, почему Иван так долго в «Линдхерсте»? Команда на него полагается. Они знают, что он незаменим. Он играет на сильных сторонах каждого. Синхронизируйся с командой, или твоё место в основе под угрозой. Ты понимаешь?

Конечно, знаю. Несмотря на наш непростой старт, Линдхерст — это шаг вперед по сравнению с Овертоном, который так и не выиграл титул Премьер-лиги.

— Да.

— Слушай, пацан, — начинает Матос. — У меня остался год контракта, и я выбрал тебя в наставники, потому что люблю эту команду. Линдхерст заслуживает хорошего вратаря. Мы не хотим оставлять в запасе того, в кого верим.

Пацан. У меня дёргается челюсть.

Мне читает нотации сорокалетний вратарь, который должен был завершить карьеру два года назад, и всё только потому, что я не хочу плести браслеты дружбы с командой.

— И что ты хочешь, чтобы я делал? — огрызаюсь я. — Укладывал каждого игрока спать? Читал сказки на ночь? Я здесь, чтобы играть в футбол.

— У тебя есть всё, чтобы стать одним из лучших вратарей Англии, — отвечает тренер. — Но ты играешь ниже своих возможностей. Ты не поможешь «Линдхерсту» победить, если всё останется как сейчас.

Я делаю последнюю попытку.

— Мы с командой почти не тренируемся вместе.

Обычно мои тренировки — это отдельные занятия для отработки специализированных навыков. Мы первые выходим на поле и последними уходим, отрабатывая скорость, реакцию, позиционирование и работу с мячом. Большую часть времени я провожу с тренером Мёрфи и Матосом. Днём ко мне присоединяются остальные игроки для комбинаций и сложных ударов.

— Тогда я поговорю с Фрэнком об этом, — говорит тренер.

Я бросаю взгляд на почти пустую раздевалку через окно кабинета.

— Отлично. Это всё?

Тренер встаёт.