— Нет! Марат! Остановись! — срываюсь на отчаянный крик, заставляя себя подняться. Колени дрожат, но я делаю шаг, ещё один… Нога за что-то цепляется, и я падаю, но ползу вперёд, цепляясь за каждый сантиметр земли. — Умоляю тебя, Марат! Не трогай его, пожалуйста!

Кафаров даже не смотрит на меня. Он полностью поглощён этим безумным моментом, своей местью, своей яростью. Ствол пистолета упирается в висок Антона, и картина эта, словно раскалённое железо, обжигает меня изнутри, выжигает всё живое.

— Марат, я сделаю всё, что ты захочешь! Слышишь? Всё! Только не убивай его! Он не виноват, это только моя вина, моя ошибка!

Голос срывается на визг, я задыхаюсь от слёз, от бессилия, потому что понимаю: ещё миг, и он спустит курок. И тогда Антона не будет.

— Я отвечу за всё сама, клянусь тебе! Только отпусти его, пожалуйста! Прошу тебя, умоляю…

Последние слова произношу уже шёпотом, как молитву. Кажется, это последнее, что я могу сделать. Если придётся заплатить жизнью — пусть так. Только чтобы он жил.

Я вижу, как напрягаются мышцы Кафарова. Он медленно поворачивает голову, сверлит меня ледяным, тяжёлым взглядом, от которого кровь леденеет в жилах.

Секунда, другая, и он неожиданно опускает оружие. Я невольно вздрагиваю, когда он делает шаг ко мне — треск веток под его ботинками разрывает натянутую тишину. Марат присаживается рядом со мной на корточки, пальцы жестоко сжимают мой подбородок, заставляя смотреть в его бездонные, пугающие глаза.

— Повтори, — хрипит он требовательно, голос звучит словно шелест лезвия.

— Я… Я сделаю всё, — повторяю дрожащим голосом, едва способным вырваться наружу.

Губы Кафарова кривятся, но это совсем не похоже на улыбку. Это жестокая гримаса человека, готового уничтожить всё на своём пути.

— Я превращу твою жизнь в ад, галчонок, — обещает он тихо, почти шёпотом, и я нутром чувствую, что это непустая угроза.

Я сглатываю комок страха и боли. Я уничтожила его репутацию, разрушила его политическую карьеру, разбила все планы, и я не сомневаюсь ни на секунду, что теперь он отыграется на мне по полной программе.

— Ты станешь моей женой вместо своей сестры, — его слова звучат как удар хлыстом по оголённым нервам, и я инстинктивно дёргаюсь назад, пытаясь вырваться из его хватки.

— Что? — мой голос срывается в отчаянном полушёпоте.

Он приближается ещё ближе, и его губы почти касаются моего уха.

— Ты станешь моей женой, моей игрушкой, — шипит он, и его дыхание обжигает мою кожу. — И я буду играть с тобой до тех пор, пока не сломаю окончательно.

***

Девочки, будем очень рады вашей поддержке) Добавьте книгу в библиотеку, поставьте дайк книге и ждем ваши комментарии=)

Глава 2

От его слов по телу проходит холод. Пронзает насквозь, словно ледяные осколки, впиваясь в каждую клеточку моего организма.

Я не могу двинуться, не могу даже дышать, пока он снова смотрит мне в глаза. Этот взгляд – тяжёлый, тёмный, до боли решительный – впивается в меня, словно крючьями, заставляя видеть всю ту тьму, которая клубится внутри него.

Он не шутит. Не преувеличивает. Он серьёзен до ужаса. Сейчас он даёт мне выбор. Только выбор этот больше похож на приговор, вынесенный мне без суда и следствия. А взамен...

Хриплый, болезненный звук, который доносится с той стороны, где лежит Антон, заставляет меня вздрогнуть. Паника нарастает. У меня нет времени на размышления и сомнения. Мой друг страдает. Мой единственный настоящий друг, который всего лишь хотел помочь мне. Я снова подставила невинного человека, снова всё из-за меня.

Чувствую, как слёзы жгут глаза. Нет. Я не имею права сейчас расплакаться. Не имею права на слабость.

— Я хочу… обговорить условия, — тихо выдавливаю из себя, мой голос звучит хрипло, едва различимо. Внутри дрожь и пустота, я уже на грани. Эмоциональной. Физической. Но сейчас не время сдаваться.

Марат медленно, почти лениво поднимает бровь, явно наслаждаясь моей беспомощностью. Его губы кривятся в жестокой, холодной ухмылке.

— Условия? — он произносит слова с опасной мягкостью, словно ловит меня в ловушку. — Мне казалось, ты уже поняла своё положение.

— Я сделаю то, что ты скажешь. Я... я согласна на всё, только при одном условии, — мой голос чуть крепнет от отчаяния, хотя сердце едва не разрывается от ужаса. — Антон должен остаться жив. Ты его не трогаешь. Совсем. Никогда.

Марат долго молчит, смотря на меня так, словно пытается понять, это моя очередная уловка или нет. Он будто взвешивает моё предложение, затем резко склоняется ко мне ближе. Я чувствую его дыхание, обжигающее моё лицо.

— Ты в таком положении, что условия ставлю только я, — шепчет Кафаров, в его голосе угроза.

— Я ставлю лишь одно условие... — хриплю, заставляя себя продолжать, смотреть в эти бездонные, чёрные глаза. Они пугают до дрожи, но я не отвожу взгляд.