Поблагодарив продавщицу, Тим последовал ее совету и вскоре уверенно шагал сквозь лес, не рискуя заблудиться: широкая, посыпанная светлым гравием тропинка вела его к цели, отчетливо выделяясь на фоне травы и опавшей хвои. Повсюду шныряли любопытные белки, порой с недовольным цоканьем проскакивая прямо под ногами; дятлы усердно дробили стволы сосен, сбрасывая сверху мелкие, как пылинки, щепки и кусочки янтарно-прозрачной коры; густой аромат смолы и хвои кружил голову, а солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь пышную завесу ветвей, создавали ощущение умиротворения, которое мало-помалу вытеснило из души Тима все тревоги и страхи.

Вскоре на пути стали попадаться прогуливающиеся туристы, а затем вдали, прямо посреди частокола сосновых стволов, показались очертания множества небольших бревенчатых домиков, окутанных слоистой сизой дымкой, придававшей им мрачноватый таинственный вид. Если бы не туристы в цветастых майках и шортах и не аромат шашлыка, витавший в воздухе, можно было бы подумать, что в этих домиках живет какой-нибудь сказочный лесной народец, а дымчатая пелена отделяет волшебный мир от реальности.

Тропинка примкнула к широкой грунтовой дороге со следами автомобильных шин, а дорога вела к большим кованым воротам, открытым нараспашку. Рядом с воротами высился закрепленный на двух столбах ромбовидный деревянный щит. Надпись на нем, окруженная резьбой в виде домиков и елочек, гласила:

ЛУКОРЕЧЬЕ

База отдыха

Тим растерянно огляделся. Заходить в «Лукоречье» он не планировал и шел сюда, чтобы выйти к реке, ведь согласно карте, эта турбаза стояла прямо на берегу, однако реки нигде не было видно. Заподозрив, что навигатор в его смартфоне «заглючил» и выдал ему неверную информацию, Тим прошел сквозь ворота, намереваясь узнать у кого-нибудь из обитателей турбазы, в какой стороне находится река.

Как назло, на глаза ему никто не попадался, хотя автомобильная стоянка была забита машинами, а дома́, среди которых бродил Тим, выглядели обитаемыми: кое-где рядом с верандами дымились мангалы, стояли велосипеды, за окнами маячили человеческие силуэты. Заметив вдалеке скопление народа, Тим поспешил туда, но вскоре с разочарованием понял, что это дети, резвящиеся на детской площадке. Убедившись, что взрослых поблизости нет, Тим собирался повернуть назад, но его внимание привлекла одна из деревянных фигур, установленных между качелями и пластмассовыми горками: уж очень пугающе она выглядела для того, чтобы служить забавой для детей.

Фигура напоминала языческий тотемный столб, вытесанный из толстого высокого бревна, бо́льшую часть которого занимала голова с длинным лицом, покрытым глубокими бороздами старческих морщин. Тело было вдвое короче, и его прикрывали скрещенные руки, удерживавшие охапку шаров, размером и формой напоминавших крупные луковицы. «Луковая ведьма!» – осенило Тима. Древесная поверхность «тотема» потемнела и расслоилась, отчего «тотем» казался очень древним в отличие от остальных фигур на площадке, изображавших вполне симпатичных персонажей русских сказок, – дерево, из которых они были изготовлены, еще не утратило светло-золотистого оттенка и поблескивало толстым слоем лака, лишь слегка облизанного ветрами и дождями. Зато в углублениях «тотема» зеленел мох, а вдоль основания столба расползлись пятна лишайника. Глаза ведьмы, вырезанные небрежно, смотрели в разные стороны, создавая впечатление безумия. Тим невольно поежился. Наличие этого «тотема» на детской площадке казалось лишним и даже диким. Интересно, зачем руководству турбазы понадобилось устанавливать его здесь? Или, быть может, виноват был дизайнер, который оформлял детскую площадку по своему усмотрению и несколько увлекся?

Неподалеку играли дети, не обращая на «тотем» никакого внимания. Они весело галдели и смеялись, катаясь с горок и раскачиваясь на качелях. Тиму показалось странным, что их не пугает эта жуткая фигура. Может быть, дети просто не видят того, что видит он? Или он просто слишком впечатлительный?

Он прикоснулся к «тотему», провел ладонью по шершавому лицу ведьмы, исследуя пальцами трещины и углубления, словно это могло помочь ему разгадать древнюю и зловещую тайну, которую, казалось, «тотем» хранил в себе.

Время шло, и нужно было идти дальше, но что-то удерживало Тима, и он продолжал стоять перед «тотемом», как загипнотизированный. Резкий окрик, внезапно прозвучавший где-то позади, вывел его из оцепенения.

– А ну, брысь отсюда, шантрапа босоногая!

Тим вздрогнул и обернулся, в первое мгновение подумав, что эти слова адресованы ему, но мужчина, мчавшийся к детской площадке и изрыгавший на ходу ругательства, смотрел мимо него, на детвору, веселившуюся рядом. Судя по униформе, это был охранник. На поясе, притороченная к ремню, болталась черная дубинка. Тяжелые ботинки выбивали из земли столбики пыли.

– Пошли прочь, шпана, кому говорят! – вопил он, молотя кулаками воздух перед собой.

Тим решил, что охранник сумасшедший. Разве можно так орать на детей, да к тому же на детей клиентов турбазы?! И главное, ведь дети ничего плохого не делали, просто играли.