– Далеко ли собрался? – поинтересовался Степаныч и жестом указал на «Ниву». – А то давай подброшу. Ты где остановился?

– Курортная, семнадцать! – охотно сообщил Тим, радуясь, что ему не придется плутать по улицам поселка в поисках нужного адреса. – Вчера еще должен был заселиться, но не сложилось.

– О, так ты, выходит, наш постоялец, тот самый Тимофей, о ком мне супруга все уши прожужжала! – Степаныч удивленно вскинул брови и даже сдвинул фуражку на затылок, словно хотел получше разглядеть Тима. – Она очень огорчилась, когда не дождалась тебя к назначенному часу, а ты, оказывается, вон где застрял! Ну-ка, полезай в машину, сейчас я тебя мигом домчу! Она ведь и пирогов для тебя напекла, и блинов, весь день вчера хлопотала. Ты уж не отказывайся, уважь хозяйку! Мы с Тамарой гостям всегда рады! Жаль, они у нас нечасто бывают.

– От блинов и пирогов я не откажусь и, конечно же, все оплачу! – заверил его Тим, мечтая добраться до Курортной, семнадцать как можно скорее.

– Да брось, угощение бесплатно! – отмахнулся Степаныч. – Считай, что это включено в стоимость проживания, как принято в приличных гостевых домах.

Тим не стал спорить. Его голодный желудок протяжно заурчал, сообщая о том, что картошка с грибами, съеденная в гостях у Геннадия, давно переварилась и не мешало бы снова подкрепиться.

Тем временем Митрич успел отдалиться в сторону и бродил вдоль берега, согнувшись в три погибели и высматривая что-то на земле. Глаза его горели азартом сыщика, напавшего на след преступника.

– А ведь похоже на луковый след! – воскликнул он, вскидывая руку и энергично потрясая зажатым в ней круглым предметом, поблескивавшим и отливавшим медью на солнце. – Это уже третья луковица, найденная мной на этом берегу за сегодняшнее утро!

– Луковица! – эхом повторил Тим, чувствуя, как все внутренности скручиваются от страха, словно листва на деревьях от инея.

– Из реки много всякого мусора на берег выносит… – предположил Степаныч, но голос его прозвучал не очень уверенно.

– Это не мусор! Глянь-ка, луковица совсем свежая! – Митрич протянул ему свою находку с такой гордостью, словно это был по меньшей мере золотой самородок.

– Н-да… И сухая… – согласился Степаныч, поморщившись, как от зубной боли.

– Теперь жди беды! – Выронив луковицу, Митрич повернулся к реке и уставился на Луковый остров остекленевшим взглядом. – А ведь никогда прежде ведьма оттуда не выходила… – добавил он почти шепотом и вдруг напомнил Тиму Геннадия.

– Не нагнетай, Митрич! Не нагнетай! Вечно ты краски сгущаешь! – одернул его Степаныч и украдкой подмигнул Тиму, как бы намекая, что не стоит принимать слова Митрича всерьез, но вид у него при этом был встревоженный.

– А чего б я нагнетал? Три луковицы – это уже не пустяк, от которого можно отмахнуться. Это ведьмин след!

– Так ведь нет трупа… – вяло возразил Степаныч и снова поморщился.

– Может, его просто еще не нашли! – Митрич произнес это так, словно считал не предположением, а свершившимся фактом.

– Не каркай! – оборвал его Степаныч и слегка подтолкнул Тима, увлекая за собой к машине. – Поехали, Тимофей! Митрича не переслушаешь. А ты, Митрич, не разводи панику раньше времени!

– Делать мне, что ли, больше нечего! И вообще, там, поди, уже смена моя пришла, а я тут торчу. Мне на работу пора.

– Подбросить тебя? – предложил Степаныч без особого энтузиазма.

– Зачем? Мне ж, вот, только наверх подняться.

Махнув рукой в сторону прибрежного склона, Митрич обменялся со Степанычем прощальным рукопожатием, пожелал Тиму удачи на новом поприще и, засунув руки в карманы своей мешковатой форменной куртки, зашагал прочь. Провожая охранника взглядом, Тим вдруг заметил на песке следы велосипедных шин, петлявшие вокруг того места, которое послужило ему пристанищем минувшей ночью.