Ведь тогда я сама стала бы одной из причин гибели брата… И даже не узнала бы об этом… Тысяча бездн! Астарта, вот тебе урок на всю жизнь: включай мозг, а не ярость!

Синеглазый дракон рассказал, что гонялся за братством безликих – тайной организацией, что когда-то осмелилась восстать против богов, подготовила мятеж и едва не погубила весь Эридон. После той войны их последователей уничтожили, и тысячелетиями все были уверены, что безликие исчезли навсегда. Но они возродились. А когда начали действовать, им понадобился Арес. Потом стала нужна я… Меня преследовали, отслеживая через маячок, который я видела у Сартара в нашу последнюю встречу.

И Рианс, зная, что мой огонь привлечёт их, намеренно спровоцировал меня, как когда-то это сделал Аббадон. Тот, кого я считала предателем, оказался молчаливым спасителем.

А я – дурой! Слепой дурой, которая не смогла понять это раньше!

Я тогда слушала его и сгорала от стыда и презрения к себе… Даже не поблагодарила его…

Конечно, я нашла оправдания. Ведь в Милдэвэ́е мы пробыли всего сутки. И всё это время я не видела ничего и никого вокруг, кроме брата. Рианс тактично не напоминал о себе. И за это я тоже мысленно благодарю его с тех пор, как слегка пришла в себя.

А потом мы больше не виделись, поскольку я, Арес и Андрас через портал вернулись в Долину, где события понеслись вскачь: слёзы маменьки, обморок Ламилии (это у нас семейное), изумление повелителя, который отказывался верить, пока Арес не надел свой медальон.

Первые два дня в Лаэрисе, несмотря на полуобморочное состояние Ареса, были похожи на праздник, хотя и тайный. О возвращении наследника знали единицы, и в каждом взгляде посвящённых светилось тихое ликование.

Но эйфория быстро ушла. Вернулась реальность: Арес жив, Рианс не виноват.

Но тысячи погибших к жизни не вернуть.

И Аббадону предстояло признать ошибку. Перед своим народом, перед драконами и перед другом, которого он когда-то отверг, не став даже слушать.

…На этой тяжёлой ноте я добралась до своих покоев. В приоткрытую дверь я увидела белоснежную головку Ламии. Младшая сестра сидела прямо на ковре, скрестив ноги, и с восторгом чесала брюхо Кхарна. Шоколадного цвета амаро́к, гроза лесов Долины, обычно мрачный и настороженный, сейчас доверчиво лежал на боку, подставив живот под её ладони и прижмурив от наслаждения глаза.

– Лами, снова ты его балуешь, – покачала я головой, входя.

Сестра обратила ко мне весело сияющие голубые глаза.

– В охране хватает серьёзных демонов и амаро́ков, – отозвалась она, с напускной важностью поправляя выбившуюся прядь, отчего ещё больше стала похожа на ребёнка, который играет во взрослость. – А Кхарн вполне заслужил немного почувствовать себя щеночком.

Словно подтверждая её слова, Кхарн приподнял голову и посмотрел на меня, ожидая приказа. Я улыбнулась и прошла дальше, позволяя верному стражу получить ещё пару минут удовольствия.

Комната встретила привычным теплом. В воздухе витал аромат акации и сандала, ноги тонули в мягком ковре. Подойдя к окну, потянула за шнур, закрывая плотными шторами яркий свет. Хотелось отвлечься от суеты, побыть в тишине накануне предстоящего события, не менее важного, чем то, что пятнадцать лет назад круто изменило судьбы народов Долины и Небесного Града.

Опустившись на кровать, я залюбовалась сестрёнкой, продолжавшей играть с Кхарном. В лёгком полумраке комнаты, слегка подсвеченном магическими кристаллами на полу и на потолке, их силуэты казались призрачными. Почувствовав мой взгляд, они оба одновременно повернулись ко мне.

Я коротко свистнула. Амарок тут же растворился в пространстве и через миг возник уже возле моих ног. Янтарные глаза преданно смотрели на меня. Получив разрешение, Кхарн запрыгнул на кровать и улёгся, положив тяжёлую морду мне на колени. Я опустила ладонь на его голову, провела рукой по густой шерсти, ощущая вибрацию его дыхания. На меня это всегда действовало успокаивающе. Ламия, продолжая сидеть на ковре, захлопала в ладоши, глядя на нас. Но через секунду в голубых глазах мелькнула лёгкая тревога.

– Где Арс? – спросила она, очень стараясь сделать голос непринуждённым.

Невольно подумалось, что сестрёнка тоже заново привыкает произносить имя брата, не чувствуя при этом боли.

– У отца, – я продолжала гладить Кхарна, чувствуя, как моё напряжение понемногу уходит в его шерсть.

– Я немного переживаю о встрече, – тихо призналась сестра. – Мне хочется на ней присутствовать.

– Я тоже переживаю, но если мы сами не скажем, поползут слухи. Тогда последствия будут непредсказуемыми… и губительными.

Ламия легко поднялась и подошла ко мне. Села рядом, приобняла и положила голову мне на плечо. Я провела рукой по её мягким волосам и прижала к себе крепче.

– Надеюсь, всё пройдёт хорошо, – с надеждой в голосе сказала сестра. – Хоть и не представляю, как они примут новость.

Вздохнув, я согласилась с ней:

– Я тоже.

***