Конечно, у меня был с ним секс, но сегодня я впервые вижу его полностью обнаженным.

— Ты в порядке? — спрашивает он с ухмылкой на губах.

Не помогает и то, что он выглядит чертовски сексуально с растрепанными после сна волосами.

Я указываю в сторону гостиной.

— На диване лежит сумка. Очень надеюсь, что в ней одежда.

— Хм... — вырывается из его груди, когда он заходит на кухню. Похоже, ему совершенно наплевать на то, что он голый. Он наливает себе кофе и прислоняется к кухонной стойке. Сделав глоток, он пристально смотрит на меня, и мое тело мгновенно охватывает жар.

Боже, этот мужчина поистине опасен.

Я откашливаюсь и спрашиваю:

— Что произошло после того, как ты ушел отсюда вчера вечером?

— Я убил Уилла, — невозмутимо отвечает он, словно речь идет о погоде.

Мои глаза округляются, когда я ахаю:

— Мужа Валентины?

Кристиано кивает, допивает кофе, ставит кружку в раковину и подходит ко мне.

— Могу я спросить, почему?

Остановившись прямо передо мной, он поднимает руку и проводит костяшками по моему лицу, а затем наклоняется и нежно целует меня в губы.

Отстраняясь и направляясь в гостиную, он говорит:

— Он плохо обращался с Валентиной.

Следуя за ним, я спрашиваю:

— А что бы ты сделал, если бы какой-то мужчина заставил одну из твоих сестер выйти за него замуж?

— Зависит от того, кто этот мужчина. — Он открывает сумку и начинает одеваться, продолжая говорить: — Если бы Римо заставил Валентину, я бы дал добро, потому что знаю, что он будет относиться к ней как к королеве. — Кристиано смотрит мне в глаза. — Если бы это был кто-то вроде Уилла Бейкера, я бы его убил.

Поскольку я выросла в Коза Ностре, я знаю, что так принято, и продолжать спорить с ним бесполезно.

Я смотрю на Кристиано, пока он застегивает пуговицы на своей рубашке, и в моем сердце оседает чувство утраты.

Что произойдет, когда он поймет, что я не гожусь на роль его королевы?

Его взгляд скользит по моему лицу, затем он хмурится и говорит:

— Только не говори мне, что ты расстроена из-за того, что я убил этот кусок дерьма.

Я быстро качаю головой.

— Нет. Мне жаль Валентину и детей. Наверное, нелегко проходить через такое.

Его лицо вновь расслабляется, и я провожаю его взглядом, пока он идет в ванную. Даже не спросив, не против ли я, он берет мою зубную щетку, и, не найдя на полке зубной пасты, открывает шкафчик.

Достав тюбик, он откручивает крышку и ворчит:

— Ты что же, даже не набросишься на меня за то, что я открыл шкафчик?

Черт.

Я замираю, когда его взгляд останавливается на мне. Мои губы приоткрываются, но я не могу придумать, что сказать.

Чистя зубы, он заглядывает внутрь шкафчика и качает головой.

Боже, теперь он точно не отстанет, пока не выяснит, что я от него скрываю. Как я могла так оплошать?

Наконец, мне приходит в голову идея, и я молюсь, чтобы мои слова звучали правдоподобно, когда говорю:

— Я переложила свои средства личной гигиены в другое место.

Кристиано полощет рот, вытирает его насухо и садится на крышку унитаза, надевая ботинки.

Напряжение скручивает мой желудок, пока я жду его реакции, чтобы понять, поверил ли он моей лжи.

Он встает и, подойдя ко мне, целует в лоб, в то время как его пальцы обхватывают мое горло. Затем он наклоняется и шепчет:

— Помнится, я просил тебя больше не лгать мне.

Я закрываю глаза, опасаясь, как он меня накажет.

Спустя пару секунд он отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Мы поженимся через три недели, а не через месяц. Если продолжишь лгать, принцесса, то произнесешь мне свои клятвы в эти выходные.

Я смотрю на него с открытым ртом, и, не успев подумать, возражаю:

— Я не лгу!

— Две недели. — Его черные глаза вызывающе смотрят на меня, а уголок рта приподнимается.

Отстраняясь от него, я спешу в спальню, чтобы не ляпнуть какую-нибудь очередную глупость. Я достаю из шкафа платье и чистое нижнее белье, и, направляясь в ванную, чтобы принять душ, слышу, как Кристиано спрашивает:

— Какие у тебя планы на сегодня?

Через час у меня встреча с доктором Кан, но я ни за что не скажу ему об этом.

Пару секунд раздумывая, что ему сказать, я отвечаю:

— Я встречаюсь с подругой в ее офисе.

Когда я кладу одежду на стойку и включаю краны, Кристиано появляется в дверях.

— И что это за подруга?

— Ты ее не знаешь. — Я берусь за дверную ручку и приподнимаю бровь, глядя на него. — Мне нужно принять душ, иначе я опоздаю.

Он пристально смотрит мне в глаза, затем усмехается и мрачно бормочет:

— Ты всерьез считаешь, что я разрешу тебе встретиться с кем-то, кого я не знаю?

— Господи, Кристиано, — огрызаюсь я и, чувствуя себя загнанной в угол, толкаю его в грудь, пытаясь оттеснить от двери.

Конечно, он не сдвигается с места.

Меня захлестывает гнев.