Она не стала пояснять, что это значит, да и не требовалось. Вода в таких условиях становится одной из самых страшных угроз. Нельзя промокать и уж точно нельзя надолго оставаться в воде, однако Агата допустила и то, и другое. Будь она одна, она бы вырвалась, побежала к заметному городу, использовала последние минуты, когда еще можно все исправить… Но она не могла покинуть свою ношу.

– Он к тому моменту уже не говорил со мной… Я понимала, что это значит, потому и не обернулась. Или не понимала и не обернулась потому, что не хотела терять право на непонимание? Уже и не скажу, не помню… Я так и не выбралась. Я жива лишь потому, что проводники города решили мне помочь. Они и сказали мне, что он мертв… Они вынудили меня бросить тело там, куда я его донесла… Телам здесь не место. Мои слезы не имели значения, мои крики заглушили повязкой. Меня спасли, даже не понимая, что я этого не хотела… Я ведь только и любила, что его и танцевать.

Агата приподняла подол длинной юбки и насмешливо постучала по металлическому протезу, заменявшему ей ногу. Для ее собеседницы это откровением не стало, Геката давно уже составила список всех, кто лишился частей тела.

– Я думала, что умру, просто чуть позже, чем следовало бы… И я уж точно не ожидала, что стану Ветром!

– Да, это наименее вероятный исход, – кивнула Геката. – Как так получилось?

– Я ведь Ветер квартала развлекателей! Конкуренция за эту роль не так уж велика… Когда я прибыла, тут царил такой бардак… Ветер был, но он следил в основном за тем, чтобы звезды вечерних шоу не поубивали друг друга. И еще… с детьми в этот квартал лучше было не заходить. Только вот я видела, что это нравится далеко не всем. Даже те девочки, которые оказывают предсказуемые услуги, не хотели жить в подобном мире… Секс – это не грязь, это потребность и радость для них. Но, получается, мы тут существовали как животные, и все казалось настолько запущенным, что никто даже не брался это исправить. У всех ведь была своя жизнь, своя нужда в покое и счастье… У всех, кроме меня. Чтобы отвлечься от собственной боли, я начала думать над тем, как усовершенствовать жизнь в квартале.

Ветром ей предложили стать довольно быстро. Тогда окружающим казалось, что Агата так навеки и останется печальной одноногой девой, которая творит добро в память о возлюбленном… Просчитались. Нет, сама она не сказала об этом вообще ничего. Но Геката прекрасно знала: одними добрыми помыслами и терпеливыми увещеваниями подобного порядка не добьешься. Впрочем, даже этот порядок тоже показывал, что новая правительница растворилась в городе, стала его частью и ни в чем больше не нуждалась.

– И к чему была эта поучительная сказка? – поинтересовалась Геката.

– Нет особой причины… Просто каждый раз с приходом истинной зимы я вспоминаю долгие дни там… В белизне. И мысли свои вспоминаю. О том, как тратила время на сомнения, а ведь если среди постоянного разрушения появился хотя бы крошечный шанс любить – почему бы не любить?

В памяти Гекаты мелькнул другой день… Она догадалась, что так будет, попыталась отстраниться или хотя бы подготовиться – конечно же, не помогло. Она была с другим человеком, и взгляд его помнила, и слова, и знала, что от этого не уйдет уже никогда.

– Потому что порой любовь оканчивается не байками для внучат у костра, – холодно отметила Геката.

– Я не то хотела сказать, я…

Что она хотела сказать на самом деле – Геката так и не узнала. Да и не особо расстроилась, потому что это перестало иметь значение. По коридорам, множась гулким эхо, разнесся вой системы предупреждения. Похоже, на все кварталы сразу… Любопытно.

– Что там уже случилось? – насторожилась Ветер.

Она поспешно достала личный компьютер, чтобы узнать, откуда исходит угроза. Геката в таком не нуждалась, блокатор глушил ее силу, но не забирал до конца. Уж подключиться к примитивной системе видеонаблюдения она могла!

Поэтому она увидела, что происходит в квартале путешественников, чуть раньше, чем ее собеседница. Просто она промолчала, а Агата испуганно охнула:

– Боже мой… Откуда они?!

Она действительно не понимала, надо же… А вот Геката не чувствовала не то что шока – даже легкого удивления.

Она-то прекрасно знала, насколько тонка грань между беженцами и разбойниками. Иногда одни превращаются в других. Иногда они путешествуют вместе. Даже в новом мире, полном хаоса и бесправия, опасно кричать, что ты преступник, всегда найдутся желающие остановить тебя так или иначе. Поэтому разбойники часто примыкают к караванам, порой чтобы эти самые караваны убить, но куда чаще – чтобы получить убежище, зима ведь никого не щадит.

Те, что оказались здесь, наверняка надеялись передохнуть, отсидеться, а потом двинуться дальше, к Черному Городу. Таким недоумкам почему-то всегда казалось, что там их обязательно ждет безопасность и раздолье. О том, что их пристрелят, как прокаженных, еще на границе, они даже не помышляли, не было в их фантазиях этой главы.