Тихое ругательство и мою руку отпустили.

А я, не глядя на лицо Эмерди, расстегнула все до конца и ахнула – рана не была пустяковой и близко. Еще сантиметр, может полтора, и сердце было бы задето. Второе ранение на плоском мускулистом животе, она не была глубокой, но порез определенно был нанесен зазубренным оружием и представлял собой рваную кожу, и да – тоже кровила.

– Господи… – только и смогла сказать я.

– Леди Лириэль, довольно! – оборвал он мои страдания и поднялся.

Вновь быстро стерев влагу с ресниц, согласилась:

– Да, вы совершенно правы – сидеть довольно. Вам нужно лечь.

– Что?

– Йоли!

– Да чтоб вас!

Он все же лег на мою постель, но предварительно, несмотря на все мое противодействие, подстелил свой камзол… я так поняла, он был непромокаемым.

Когда Эмерди лег, моему взору предстала целая карта различных шрамов и следов на его теле, и картина была чудовищной.

Стараясь более не плакать, но время от времени все же вытирая непрошенные слезы, я обработала и перевязала раны. После нанесла заживляющую мазь от шрамов на каждый шрам на его теле. Одновременно приказала:

– Йоли, отставь папку, принеси ту рубашку, что я вышила для его величества.

Служанка подчинилась молча, и вышла из спальни, оставляя нас наедине.

– К чему рубашка? – странным, хрипловатым голосом спросил Эмерди.

– Ваша рубашка мокрая от крови. Одевать ее было бы не самым приятным делом, – разумно объяснила я.

– Но это подарок для его величества, – напомнил лорд.

– О, да бросьте, – согнувшись над его грудью и аккуратно намазывая очередной шрам… похоже что от стрелы, – императору мои подарки как корове пятое седло.

– Просто седло, или же, если вы хотите использовать поговорку с числом пять, правильно будет – пятое колесо телеге.

Впервые от начала целительных мероприятий, я взглянула на Эмерди, и с грустной улыбкой ответила:

– Будем откровенны – мои подарки действительно нужны императору как пятое седло корове, я все абсолютно правильно сказала.

Усмешка промелькнула на его губах, и Эмерди тихо произнес:

– Дело не в вас, леди Лириэль, проблема в отношениях императора и вдовствующей императрицы.

Надо же, он снизошел до откровения… неожиданно, но почему-то приятно.

– Я знаю, – осторожно передвинулась и занялась другим шрамом, – тетя не является родной матерью императора, но очень хочет, иметь родную кровиночку хотя бы во внуках. Я могу ее понять. Могу понять и императора – он не желает оставаться под контролем тетушки, и потому моя кандидатура на месте императрицы и супруги ему ненавистна. Мне лишь очень жаль того, что ни он, ни она не желают понять меня.

– А я? Я могу узнать, чего желаете вы, леди Лириэль? – внезапно спросил Эмерди.

И я села на постели.

Посидела, задумчиво, и уверенно сказала:

– Больше всего я хочу выбраться из императорского замка, вернуться домой, встретиться с отцом и братьями, и отправиться в путешествие по этому чудесному миру.

Потому что мир действительно оказался волшебным, лучшим, что было в этой книге, и пока я читала все время так жаль было, что мы только замок и окрестности наблюдаем, как в золотой клетке.

– Хорошее желание, – тихо сказал Эмерди.

Еще раз критически осмотрев его торс, я слезла с постели и протянула ему руку. То, как глава тайной стражи взял меня за ладонь, было… неожиданно странно, очень бережно.

– Держитесь крепче, вам нельзя напрягаться, так что вы должны использовать меня, и использовать нормально, а не создавать видимость.

Он усмехнулся, отпустил мою руку, и перевернувшись сначала на бок, легко поднялся, не напрягая вроде как раны, но кровь показалась вновь.

Повторно тщательно посыпала заживляющим порошком, и принялась забинтовывать все. Выходило забавно – Эмерди наклонялся, стараясь сделать процедуру более легкой для меня, я шипела и ругалась – от его наклонов, порошок осыпался. А уж сколько бинтов ушло на могучее тело советника императора – в два раза больше, чем я ожидала.

Потом пришла Йоли с рубашкой. И удивительное дело – черная шелковая рубашка, расшитая изображениями золотых драконов, как влитая легла на сильное тело Эмерди. Как влитая просто.

И почему-то от этого я… смутилась.

И сделав вид, что мне нужно умыться, торопливо вышла из спальни, оставив камзол на долю Йоли.

Через некоторое время открылась и захлопнулась входная дверь.

Потом моя служанка, осторожно постучавшись, вошла в мою ванную комнату. Я все так же сидела на краю роскошной ванны из розового мрамора.

– Он ушел? – спросила почему-то шепотом.

– Ушел, – подтвердила Йоли.

А я подумала – какая жалость, что в реальности таких мужиков как Эмерди нет и в помине…

– Госпожа, у нас мало времени на сборы, – напомнила о насущном Йоли.

Ну да, приятное исключение закончилось, осталось унылое развитие унылого сюжета.