Еще обнаружилась пустая комната, где стоял только один стол — очевидно, для проведения операций, если возникнет такая необходимость. В углу стоял невысокий холодильник для вакцин и некоторых лекарств. На стене висел электронный ростомер. В шкафу за стеклом лежали набор для неотложной помощи, укладки для взятия анализов, стерильные перевязочные материалы, набор капельниц, системы и ампулы с препаратами. На полках расположились центрифуга для анализов, небольшой биохимический анализатор (у меня от удивления аж челюсть отвисла — ничего себе!), микроскоп, шприцевый дозатор, желтые и синие контейнеры для опасных отходов. Все выглядело вполне стандартно.

Что меня удивило, так это приборы в зачехленном состоянии.

— Что это? — спросил я, показывая на них.

— Да это приборы всякие, — со вздохом махнула рукой Венера. — Ну, врача у нас не было, а я сама не буду их открывать и проверять. Боюсь я. Поэтому все в одну комнату снесла, чтобы под руками не мешало.

— А чем же вы здесь занимались? — начал расспрашивать я.

— Ну, как обычно, давление померить, таблетки какие-то прописать, накапать сердечных препаратов, укол поставить. У нас вон баба Таня только недавно после операции — ее из Морков привезли, — так ей надо раз в день по два укола ставить. Я-то сначала ее на дому посещала, ставила, а теперь она сюда, ко мне, сама начала приходить. Ей же интереснее прийти и поболтать, а заодно проветриться. Еще дед Пруня — ему всегда раз в полгода капельницы по десять штук надо ставить. Ну, это ему в городе так прописывают. Так что он там покупает, а я уже тут все ставлю, чтобы ему в больнице не лежать. А иногда бывает и что-то сложное… Один раз Петр палец себе отрубил. Пьяный, дрова сдуру пошел колоть, ну и вот… Ну, но там совсем чуть-чуть было, я перевязала, ничего страшного, и в Морки ехать даже не пришлось.

— Понятно, — сказал я.

Мы перешли еще в одну полупустую комнатушку, и я за ширмой обнаружил гинекологическое кресло.

— Вы что, и роды здесь принимаете?

— Ну, я-то не просто фельдшер, а по первому образованию акушерка, поэтому, если надо, могу и роды принять. Но так-то у нас до Морков близко, поэтому, если что, везут всегда туда.

— Понятно, — сказал я.

И, наконец, мы подошли к техническому закутку, где топилась печка.

— Дровами топите? — удивился я.

— Да, — кивнула она. — У нас есть газовый котел, но сегодня что-то давление неважное. Обычно я на ночь чуть-чуть оставляю, оно нормально получается, не выстывает помещение. А все равно холодно в этом домике, поэтому я подтапливаю дровами. Генка привозит, у него свояк на пилораме работает, поэтому с дровами проблем нету.

— Понятно, — сказал я.

— Только они на улице, у нас там дровня под навесом. Поэтому будем с вами по очереди ходить и полешки приносить, — сказала она робко и посмотрела на меня умоляющим взглядом.

— Конечно, я беру это все на себя, — сказал я.

Мы еще так поговорили, и тут скрипнула дверь, послышались шаги.

— Венера, ты где? — раздался скрипучий голос.

— Пациенты пришли, — сказала Венера и побежала встречать, олицетворяя всем своим видом настоящее гостеприимство.

Я тоже заторопился в кабинет осмотров.

Туда уже входила бабулька в длинном пальто цвета переспелой малины и в валяных чунях. Время согнуло ее почти пополам. Она тяжело опиралась на палку и смотрела на нас добрыми, когда-то голубыми, глазами, которые хоть и слезились, но все еще ярко выделялись на морщинистом лице.

— Новый доктор? — широкая улыбка обнажила беззубые десны. — А я-то думаю, чего это Мотька рассказывает. А и вправду доктор!

— Что случилось, баб Груня? — спросила Венера, помогая тем временем старушке присесть на стул.

Я уже успел снять куртку и накинуть на себя белый халат, который нашел на вешалке (там было несколько таких), затем уселся за докторский стол. Венера, которая по привычке чуть было первой туда не села, торопливо отошла в сторонку и примостилась на стуле рядом, внимательно наблюдая за нами.

— Что у вас случилось? — спросил я своего первого в Чукше пациента. — На что жалуетесь?

В то же мгновение самопроизвольно (а может, и по моему желанию, но главное, что ресурсов хватало) Система выдала целый спектр с разными описаниями болезней, а для полноты информации, видимо, добавила еще и возраст с полным именем.

Диагностика завершена.

Объект: Аграфена, 79 лет.

Основные показатели: температура 36,4 °C, ЧСС 82, АД 150/95, ЧДД 18.

Обнаружены аномалии:

— Остеоартроз коленного сустава (III стадия).

— Гипертоническая болезнь II стадии.

— Дорсопатия пояснично-крестцового отдела.

— Старческие изменения опорно-двигательного аппарата (генерализованные).

Да уж… старость не радость, хотя в таком-то возрасте, всего семьдесят девять лет, жить да жить до ста лет еще (!), и настолько запустить свой организм — это надо было постараться. Я посмотрел на нее и сказал:

— А теперь рассказывайте!

Бабушка начала торопливо перечислять, что у нее болит:

— Ох, Сергей Николаевич, у меня и поясница болит, и рука ноет, а на погоду так вообще голова разрывается, аж жить не хочется. А колено так ноет, что кошмар прямо. Я уже и натираю его. Мне покойная свекровушка мазь с чесноком завещала, рецепт тайный. Так я все по рецепту делаю и мажу. Вонища, конечно, но хоть маленько отпускает… — И ее рассказ грозил растянуться на добрых полчаса.