— Я умру? — слабым голосом спросил счастливый Чепайкин, руки его аж задрожали от волнения.

— Если мы начнем сразу лечение, то шансы еще есть, — строго ответил я. — Но времени терять нельзя. Понимаете?

Чепайкин понимал. Он схватил меня за руку и с чувством пожал. Он был готов хоть сейчас бежать сдавать анализы, но, к сожалению, уже поел. Судя по запахам — картошку, жаренную на сале. А судя по его колобкообразному телу — порции там были немаленькими. Вот уж и правду говорят — выиграл человек в генетическую лотерею.

Распрощавшись с Чепайкиным до завтра, я вышел на улицу. Нужно было возвращаться обратно. Но, честно говоря, не хотелось.

Общая обстановка сложилась явно не в мою пользу. Но рабочий день был в самом разгаре. Так что возвращаться все равно пришлось.

Уже на улице я вспомнил, что зря договорился с Чепайкиным встретиться завтра. Ведь у меня завтра по графику, который дала Лида, стояла Чукша. Поэтому меня в больнице не будет, и совсем не факт, что Чепайкин не решит, что я ему наврал, и не начнет строчить жалобы. Но возвращаться обратно я уже не хотел, потому что выдержать этого человека было сложно. Ладно, оставлю Лиде указание успокоить Чепайкина, попросив, чтобы подождал меня дня два, а потом решу этот вопрос.

Когда я вернулся в больницу, прямиком направился к Лиде.

— Ну что? — с любопытством спросила меня она, когда я только вошел в кабинет.

Она сидела за столом и тщательно переписывала какие-то документы.

— Все хорошо, — сказал я. — Отправил Чепайкина на анализы, для того чтобы поставить диагноз.

— Но он же здоров как бык! — фыркнула Лида. — Вы разве этого не поняли?

Она посмотрела на меня взглядом, в котором читалось явное сомнение в моей квалификации.

— В любом случае, Лида, есть инструкция. И для того, чтобы делать любые заключения, нужны результаты анализов, — сказал я спокойным тоном. — Если результаты покажут, что он здоров, значит, мы ему напишем, что он здоров. Если там что-то есть — значит, будем лечить. Иначе никак нельзя, сами понимаете.

Лида не ответила, посмотрела на меня более внимательно и сказала:

— Распишитесь здесь и здесь, Сергей Николаевич. В двух местах.

И протянула листок для учета кадров. Я кивнул, просмотрел информацию, которую она скрупулезно туда внесла, и расписался.

— Спасибо, Лида, — благодарно сказал я. — Вы меня разгрузили, избавив от бумажной работы. Большое дело сделали.

Она довольно вспыхнула. Видимо, ее уже тоже подзадолбали этими бумажками, а никто подвигом эту работу не считал. Более того — привыкли относиться как к должному. Поэтому, когда я отметил ее труд, для нее это было очень приятно.

Надо будет запомнить и использовать в дальнейшем. Мне нужно набирать соратников, если я здесь собираюсь остаться.

Нет, на самом деле оставаться я здесь не собирался. Через месяц–другой вернусь в Москву и приступлю к научной работе. Кроме того, с Лысоткиным и Михайленко надо срочно разбираться. Но все может быть, это жизнь, и всегда нужно за спиной оставлять тыл — место, куда можно вернуться, если вдруг все провалится. И почему бы таким местом не оставить те же Морки? Здесь, я смотрю, неплохой коллектив. Довольно неплохой. Судя по репликам врачей во время планерки, у них довольно высокий профессиональный уровень. Но, понятно, рыба гниет с головы, и одна мутная начальница все это нивелировала. Однако какая бы начальница ни была, всегда найдется тот камушек, который попадет в сандалию бога и заставит его хромать. И этим камешком собирался стать я.

Остаток дня мы с Лидой занимались скучной, рутинной, но необходимой работой. Она провела меня по всем помещениям больницы. Я заново перезнакомился с коллегами (с теми, кого встретил), прошел четыре инструктажа по технике безопасности и даже принял участие в небольшом заседании по подготовке к годовому отчету. Хоть я и был новичком, от отчетов никто меня избавлять не собирался.

Дома я никого не обнаружил — и Пивасик, и Валера исчезли. Явно через открытую форточку. Но я уже не переживал: как говорит Татьяна, проголодаются и вернутся.

Поэтому я спокойно переоделся и принялся готовить ужин, размышляя, как мне завтра добираться в эту пресловутую Чукшу. Там километров пять–семь, можно и пешком, в принципе, дойти. Вот только дороги я не знал.

А потому раздумывал о том, как поступить лучше: пойти спросить у соседки или же сходить в магазин к Валентине. И тут в дверь постучали.

Глава 8

Недоумевая, кого же там принесло так поздно, я пошел открывать дверь. На пороге стоял мужчина, довольно молодой, примерно лет тридцати с хвостиком, с таким же широким полноватым лицом и голубыми добрыми глазами, как и у большинства жителей Морков. Впрочем, был тут и другой типаж — черноглазые и смуглые жители. Этот парень чем-то смутно напоминал Анатолия, сдавшего мне дом.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич. — Мужчина широко улыбнулся, стоило мне открыть дверь.

— Здравствуйте, — сказал я. — Вы ко мне?