По этой причине выбор мест для посадки буровых роботов, чаще называемых диггерами или копателями, стал весьма нетривиальной задачей. Собственно, этот выбор и являлся главной работой счетчиков. Конечно, можно поручить его корабельному вычислителю, и именно так поначалу пытались делать. Однако быстро выяснилось, что сколько ни обучай искусственные нейронные сети поиску богатых месторождений, их результаты все равно остаются весьма посредственными.

Рентабельно вести добычу, опираясь на подсказки вычислителей, получалось только в системах с очень богатыми залежами кристаллов, а такие места быстро подминали под себя крупные корпорации. Само собой, после этого никто посторонний попасть туда не мог. И лишь когда месторождения истощались, и корпораты оттуда уходили, наступало время вольных поисковиков, собиравших объедки с барского стола. Однако, чтобы подобрать эти остатки и хоть что-то заработать, искусственных нейросетей оказалось мало. Тогда и появились счетчики – люди, умеющие отсеивать ошибочные прогнозы корабельных вычислителей и этим повышать вероятность успеха при высадке роботов-копателей.

Этой профессии нигде не учили. Стать счетчиком человек мог только сам, и у каждого из нас имелась своя методика, которая, как правило, держалась в секрете, хотя особого смысла её скрывать не просматривалось. Кто-то другой не смог бы ей воспользоваться – слишком уж сильно она была завязана на личность своего создателя. В чужих руках такой алгоритм просто не работал, сколько ни объясняй и ни демонстрируй свой метод на практике. Естественно, попытки передачи таких знаний и умений неоднократно предпринимались, причем как в добровольном, так и в принудительном порядке, однако результат неизменно оказывался нулевым.

Сам я решил попробовать себя в этом ремесле просто от безнадёги. Не видел я никаких других внятных перспектив после того, как за мной захлопнутся двери социальной школы. Всё невеликое разнообразие жизненных путей, открывающихся перед такими, как я, сводилось либо к низкооплачиваемой работе в немногих коммерческих заведениях самых бедных уровней нашей ветшающей станции, либо к вербовочному пункту, где меня немедленно нашпигуют боевыми имплантами, прогонят через учебную базу десантно-штурмовых войск и отправят отвоевывать у Республики Фо спорные звездные системы. Или, что ещё хуже, пошлют в Метрополию в составе сил нашего экспедиционного корпуса. И буду я отражать регулярные атаки Акрид, выполняя приказы земных генералов. А этим солидным дядям с большими звездами на погонах всегда было глубоко плевать на жизни солдат, прибывших из Союза Колоний Второй Волны.

Своих-то, набранных на Земле и в старых колониях, они, как правило, берегли, а нас воспринимали лишь как пушечное мясо, которое можно смело бросать в самое пекло. Метрополия предпочитала финансировать участие в этой войне солдат из СКВВ, Республики Фо и более мелких окраинных государств, вместо того чтобы пачками бросать под каток нашествия Акрид своих собственных граждан. Впрочем, наши власти такое положение дел вполне устраивало. Они избавлялись от никому не нужного балласта, ещё и получая за это весьма приличные деньги.

В общем, мне не повезло родиться на краю освоенного мира, да ещё и оказаться на самом его дне, так что выбирать было особо не из чего. Трудиться уборщиком в борделе, как изволил выразиться капитан Попеску, я не собирался, а жизнь штурмовика, как известно, чаще всего бывает яркой, но короткой, и такая перспектива меня тоже совершенно не привлекала.

Шанс свой я увидел в довольно рано открывшихся у меня способностях к нейросетевому программированию, и уже несколько лет старался всячески их развивать, благо доступ к учебным вычислителям интерната нам никто не ограничивал. Правда, желающих использовать их по прямому назначению нашлось немного. Мои товарищи предпочитали виртуальные игры с полным погружением, и на мое увлечение искусственными нейросетями смотрели в лучшем случае как на странную блажь, а в худшем, как на явное психическое отклонение.

Они не видели в моих действиях никакого практического смысла, ведь самоучки никому не нужны. Рекрутинговые агентства, работающие на ведущие корпорации, даже не посмотрят в сторону выпускника социальной школы, а для тупой работы в какой-нибудь низкопробной забегаловке-наливайке умение обучать искусственные нейронные сети точно не пригодится. Насчет самоучек мои товарищи по социальной школе, конечно, были правы, за одним небольшим, но очень важным для меня исключением. Счетчики бывают только самоучками – они всегда делают себя сами.

– Нашел что-нибудь в этом старье? – вяло поинтересовался у меня навигатор, явно уже заскучавший в ожидании поступления данных от разведзондов.

– Пока глухо, – врать я смысла не видел. Данные из открытого доступа – это откровенный шлак, о чем все присутствующие прекрасно знали.

Передо мной последовательно мелькали архивные снимки участков поверхности астероидов с нанесенными на них силовыми линиями гиперполя, причем только те, которые вычислитель «Бекаса» счел перспективными. Я смотрел на них, не пытаясь вникнуть в детали. Мой метод требовал воспринимать картинку целиком и строился на построении ассоциаций.