— Что ж, — наконец оживилась старушка, — если такова судьба, значит, так тому и быть! Пусть мне её немного жаль, но печалиться я не стану! Главное, что с нашей семьёй всё в порядке! И несмотря на возраст, мой рассудок ясен, а память не уступает молодым!

— Крепкого здоровья тебе, — искренне улыбнулась я.

Точно знала, что с памятью у бабули всё в порядке. Именно поэтому я и придумала свой план: сначала она проверит учётную книгу Сильяны, запомнит цифры, а потом, во время нашей «случайной» прогулки мимо лавки тканей, мы «найдём» отчётную тетрадь Люсии. Я собиралась подсунуть бабушке записи, но сделать это так, чтобы она сама их обнаружила.

Сейчас глава дома благоволила мне, но я не могла рисковать, открыто обвиняя Сильяну в воровстве. Лучше позволить бабушке самой обнаружить махинации своей невестки.

Пусть доказательств этому у меня пока не имелось, но моя уверенность в нечистоплотности тётки была непоколебимой. Её тщательно скрываемая нервозность, бегающий взгляд, нежелание пускать меня в лавку, а затем и визит Ракель, которая перерыла там все полки и ящики, говорили сами за себя. У Сильяны рыльце в пушку!

Погода была восхитительной. Деревья лениво колыхали листвой, сквозь которую пробивались солнечные лучи, нежно лаская кожу. Мы обсуждали новую технологию покраски тканей, приближаясь к центральной площади, где раскинулась ярмарка, пестрея яркими прилавками. Ноздри мгновенно наполнились ароматами свежей выпечки и карамельных яблок, а взгляд невольно скользнул по суетящимся торговцам — одни зазывали покупателей, другие с довольной улыбкой их обслуживали.

Суматоха, гул голосов, отголоски живой музыки и детский смех… Здесь кипела жизнь, но я знала — она не так прекрасна и радостна, как кажется на первый взгляд. За всеми этими фальшивыми улыбками и вежливыми словами скрывались расчётливость и лицемерие. Аристократы — жестокий народ, испорченный властью, жаждой денег и влиянием. Чем выше титул, тем меньше человечности, но утешало то, что это касалось не всех. Да, не запачканных душой было немного, но они всё же существовали.

Мы гуляли около двух часов, покупая сладости.

— М-да-а, — протянула бабуля, тяжело вздыхая, — раньше цены были ниже.

Мы присели на лавочку в тени раскидистого дерева. Я протянула старушке лакричную конфету.

— Спасибо, дитя, но мне уже достаточно, — поблагодарила она.

— Годы идут, — кивнула я, — всё меняется. Стоимость тканей и изделий из них — не исключение.

— Это точно. Раньше шёлк стоил гораздо дешевле, а сейчас… — недовольно поджав губы, она фыркнула.

— Не знаю, как было раньше, — начала я, чувствуя, как замирает сердце — вот он, верный путь к правде, нужно только пройти по нему осторожно, — могу сказать по последнему году. И, судя по отчётам, закупочная цена тутового шёлка выросла на пять процентов.

Мне это хорошо запомнилось, когда я переписывала цифры из тетради Люсии.

— Ты что-то путаешь, внучка, — бабуля посмотрела на меня с теплотой, — она выросла на двадцать.

— На двадцать? — я, чувствуя, как бурлят эмоции в груди, сделала вид, что глубоко задумалась. — А точно?

— Без всяких сомнений, — кивнула глава дома.

— Но как же… — я замолчала, изображая беспокойство, хотя внутри всё трепетало от напряжения. Я боялась всё испортить.

— Что-то не так? — бабушка повернулась ко мне, заглядывая в глаза.

— Я, наверное, действительно ошиблась, — пробормотала виновато, — или Люсия что-то напутала…

— Люсия? — из взгляда старушки ушла мягкость, сменяясь острым, цепким вниманием. — Что ты имеешь в виду, дитя?

В груди вспыхнуло ликование. Пусть я понимала, что праздновать победу рано, но она была так близка — стоит только протянуть руку.

— Люсия ведёт свою отчётную книгу, — начала я тихо. — Собственно, именно из неё я и взяла данные, о которых тебе говорила. По тем цифрам, закупочная стоимость выросла именно на пять процентов.

— Люсия ведёт свою отчётную книгу?

Столько эмоций читалось в глазах главы дома. Она мысленно шла в верном направлении.

— Да, — осторожно кивнула я. — Вчера изучала её, с разрешения самой Люсии, конечно же.

Моё сердце колотилось в груди как безумное. Я видела, как черты лица бабушки ожесточаются, а прогулка мгновенно отходит на задний план.

— Идём, внучка! — решительно поднявшись с лавочки, она направилась к нашей лавке тканей. — Посмотрим на отчётную книгу Люсии!

«Вот ты и попалась, гадина! — мысленно торжествовала я, послушно следуя за ней. — Бабуля не простит тебе воровства! Никогда!»