— Несколько месяцев назад, — продолжил капитан Конвей тем же тоном, — поступило сообщение, что один из наших бригов — новое судно, несшее службу в этих водах, — не вернулся вовремя в порт и считается без вести пропавшим. Погода стояла скверная, и несколько торговых судов тоже получили повреждения. — Взгляд капитана поднялся к развевающемуся на грот-мачте вымпелу, глаза его блеснули в ярком свете солнца. — Когда утром мы огибали мыс, «Афины» шли первыми. Впередсмотрящие отрапортовали, что замечены два стоящих на якоре корабля. Еще несколько могут находиться под прикрытием острова. — Впервые сначала речи голос его зазвучал громче. — Однако одним из них был пропавший бриг, корабль Его Величества «Сэндпайпер» с четырнадцатью орудиями на борту. Увидев его, «Афины» должны были подумать, что все в порядке, что капитан «Сэндпайпера» уже выполнил за нас нашу работу.

Из груди Дансера вырвался вздох. Капитан продолжил:

— Бриг служил приманкой, наживкой для нас. Мы должны были оказаться под прицелами орудий крепости, потеряв ход и возможность маневрировать, а это верная смерть. Так случилось, что баркентина получила несколько попаданий. Сомневаюсь, сумел ли кто из ее экипажа спастись.

Наступила мертвая тишина. Болито вспомнилась недавняя суета на батарейной палубе, возбуждение, которое они чувствовали и ощущение важности их работы. В его памяти всплыло неулыбчивое лицо мичмана Гренфелла, за внешней суровостью которого крылось гораздо больше доброты и тепла, чем можно было представить на первый взгляд. На квартердеке не прозвучало ни единого слова. Ничего нельзя изменить, ничем нельзя помочь. Но все же…

— Когда мы нашли «Афины», — негромко продолжил капитан, — мистер Трегоррен высказал предположение, что пиратов напугало появление другого судна. Теперь кажется весьма вероятным, что этим судном были мы, а причиной такой поспешности пиратского корабля являлось его нежелание раскрыть нам, кто он такой — захваченный британский военный корабль! Представляете, джентльмены, какой урон может быть нанесен доброму имени нашей страны? — Конвей выплевывал из себя слова, будто они были пропитаны ядом. — Ни один добропорядочный торговец не станет опасаться корабля, столь очевидно являющегося британским военным судном! Это не пиратство, это хладнокровное убийство!

— Это так, сэр, — кивнул Верлинг. — Кто бы ни командовал этим сбродом, мозги у этого парня работают как надо!

Капитан не показал вида, что слышал эту реплику.

— Кто-то из нашей призовой команды мог остаться в живых. — Глаза капитана опустились вниз, на кровавое пятно у него под ногами. — Этого мы, возможно, никогда не узнаем. Так или иначе, наши ближайшие задачи: захват брига и выяснение подробностей случившегося.

Болито окинул взором собравшихся. Захватить бриг. Ни больше, ни меньше.

— Ночью мы высадим десант. Луны нет, да и погода пока благоприятствует. Морская пехота устроит диверсию. Но главное — отбить бриг, это пятно на нашей чести должно быть смыто!

Капитан обернулся навстречу появившемуся на трапе хирургу.

— Ну?

— Впередсмотрящий умер, сэр, — глубоко посаженные глаза Лэйдлоу не выражали никаких эмоций. — Перелом позвоночника.

— Понятно. — Капитан снова повернулся к офицерам. — Это был тот самый впередсмотрящий, который первым заметил «Сэндпайпер». Одно из ядер, пущенных по нам с перелетом береговой батареей, видимо, сбросило его на палубу.

Болито посмотрел на хирурга — не выдаст ли тот каким-нибудь жестом, что этот впередсмотрящий был именно тем матросом, которого подвергли порке.

Капитан облизнул губы. На квартердеке было жарко, а ведь самая жаркая часть дня была еще впереди.

— Мистер Верлинг проинструктирует вас, — сказал Конвей. — Для десанта потребуются две шлюпки. Большее количество только уменьшит наши шансы. Выполняйте, — произнес капитан, уже повернувшись.

Верлинг проводил его взглядом.

— Атаку возглавят два лейтенанта и три мичмана. — Он холодно посмотрел на Трегоррена. — Вы будете старшим. Отберите только лучших. Эта работа не для фермеров.

— Что это з-значит, Д-дик? — прошептал Иден.

На фоне остальных он казался совсем крохой.

— Нам предстоит в темноте взять бриг на абордаж и вырезать всех, прежде чем они успеют хотя бы пискнуть, — ответил молчаливый мичман по имени Пирс. — И добавил с чувством: — Бедняга Джон Гренфелл. Мы росли с ним в одном городе.

— Возвращайтесь к своим обязанностям, — сказал Верлинг. — Матросов можно распустить с боевых постов. Займите их, я не хочу слышать стенаний и хныканья по поводу случившегося.

Все стали расходиться, каждый размышлял о непредсказуемости смерти.

— Потребуется тридцать человек… — произнес Трегоррен. Он запнулся, услышав голос Пирса.

— Я хочу вызваться добровольцем, сэр.

Трегоррен равнодушно посмотрел на него.

— Мистер Гренфелл был вашим другом, я совсем забыл. Мне жаль.

Болито осуждающе поглядел на лейтенанта. Вопреки всему, что произошло, несмотря на возможность самому быть убитым, Трегоррен находил удовольствие в издевках над хмурым Пирсом.

— Отклоняется, — отрезал лейтенант. Взгляд его остановился на Идене. — Ты должно быть, счастливчик. — При виде покрывшей лицо Идена бледности Трегоррен улыбнулся. — Хороший шанс заявить о себе.