Бен был уверен: девочки на яхте. И если им не стёрли память, они могли бы рассказать ему, что, чёрт возьми, происходит — или что он, чёрт возьми, забыл.

Он слишком быстро влетел на парковку и резко нажал на тормоза. Машину повело, шины взвизгнули, но ему было всё равно. Он выскочил наружу.

Мимо прошла женщина с каштановыми волосами и задела его руку.

— Ой, простите, — улыбнулась она.

Бен кивнул. Женщина показалась смутно знакомой… почему-то.

«Неважно».

Его дети — и пусть им уже одиннадцать, они всё равно его дети — сбежали и подвергли себя опасности. Он нуждался в них. Немедленно! Потом он, конечно, наорёт на них. Но сначала — обнять, прижать к себе, убедиться, что они целы.

Он вытащил ключи.

«Да, девочки точно сделали копию этого чёртова ключа. Маленькие хитрюги. Готов биться об заклад на что угодно, что так и было».

Добежав до причала, он увидел черноволосую женщину, стоящую на лодке рядом с его дочерьми.

Глаза его расширились.

«Кто она, чёрт возьми? И что она делает с моими девочками?»

— Эй! — крикнул он и ускорился. Он сунул руку под куртку, нащупал пистолет. Джин настоял, чтобы он взял оружие — и сейчас Бен был ему благодарен. Если эта женщина хочет причинить вред его детям — он выстрелит без секунды сомнений.

— Отойди от них! — Он выхватил пистолет и направил прямо ей в грудь. Рука была удивительно твёрдой.

— Папа! — крикнула Дафна, и её улыбка стала шире, когда он взбежал ближе.

— Это… это пистолет? — Элла дрожала от ужаса.

— Да, милая. И я бы предпочёл им не пользоваться. Так что просто отойдите от незнакомки, пока я не разберусь.

— Девочки, делайте то, что говорит ваш отец, — сказала женщина.

Бен не знал, кто эта стервозная черноволосая баба, но он знал одно: он не позволит ей командовать его детьми.

Дафна и Элла отскочили от женщины. Бен схватил крюк, висевший у сваи, подтянул лодку к себе и легко вскочил на борт.

Он на миг замер, глядя на дочерей — такие живые, такие целые. Если бы они были одни, он обнял бы их так, что они умоляли бы отпустить. Но рядом была незнакомка. А Бен не переносил незнакомцев рядом со своими детьми.

«Особенно рядом с Дафной. Почему?..»

Он моргнул.

«Да что, чёрт побери, со мной сделали?»

Злость подступила, тёмная и горячая.

— Девочки, отойдите от меня, — приказал он.

Они немедленно подчинились. Это было странно. Обычно они спорили о каждом слове. Даже их подростковый мозг понимал, что ситуация серьёзная.

Бен перевёл взгляд на женщину.

— Кто ты такая?

Он вглядывался в неё, не моргая. Она была высокой, почти его роста, с поражающе зелёными глазами — в них можно было потеряться. Но это ничего не значило.

Красивые глаза тоже могут лгать. Могут скрывать коварство и зло.

Когда-то давно он, возможно, увидел бы в ней нечто романтичное… но теперь знал: Сердцу доверять нельзя.

Её волосы были самого тёмного оттенка чёрного, который он когда-либо видел у белой женщины. Бен подозревал, что они ненастоящие, и от этого доверия она вызывала ещё меньше. Если только она не была больна, ей не следовало носить этот парик. Это говорило о скрытых намерениях.

— Это Семь, папа. — Голос Дафны звучал выше обычного. Она боялась. Хорошо — девочки должны понимать, насколько всё опасно. Он не мог защищать их от этого вечно.

Женщина заговорила:

— Он меня не узнаёт, Даф.

Она не выглядела испуганной, но в её настороженном взгляде читалось понимание того, в какую беду она попала.

— Не разговаривай с ними.

Она кивнула, хотя и вздохнула:

— Хорошо, Бен, если ты этого хочешь.

— Заткнись. Не делай вид, будто знаешь меня.

Она скрестила руки на груди:

— Не уверена. Бен Лавель, которого я знала, по крайней мере, дал бы женщине всё объяснить, прежде чем направлять оружие ей в грудь.

Её слова задели его, но он проигнорировал это чувство. Мадам и учреждение похитили его. Он ни за что, ни при каких обстоятельствах не допустил бы ошибку, решив, что кто-то из них в безопасности. Психопаты хотели причинить ему боль — и что может быть лучше, чем напасть на его семью?

— Я буду задавать вопросы. Ты будешь на них отвечать. Только в таком порядке и никак иначе.

Она кивнула:

— На данный момент.

— Я приставил пистолет к твоей груди. Я буду задавать столько вопросов, сколько захочу, и так долго, как захочу.

У женщины хватило наглости лишь приподнять бровь. Её смелость, пусть и неохотно, произвела на него впечатление. Конечно, это могло означать, что она просто сошла с ума. В любом случае, у него не было времени размышлять о незнакомке, крутившейся возле его детей.

— Ты можешь опустить пистолет. Ты же не хочешь в меня стрелять. Если бы хотел — потом ужасно пожалел бы. Клянусь, я не представляю опасности ни для твоих детей, ни для тебя. Я не буду пытаться убежать.

— Посмотрим, — он махнул пистолетом. — Отойди туда.