Я вспоминаю все те разы, когда нам приходилось уводить его с местных мероприятий, стоило ему перебрать с виски и начать рассуждать о мировом порядке или очаровывать репортеров, которые заглядывали в надежде вытянуть яркую цитату о королевской семье или состоянии страны. Его освистали на «Вопросе времени» за предложение вернуть обязательную военную службу для молодых мужчин и домашнюю — для девушек.

— Он сказал кое-что «не для записи», что, как оказалось, ею вовсе не было, и один молодой журналист это выкопал. Вцепился, как пчела в мед, думает, что ему есть что доказать. Там уже обсуждают, стоит ли фонду вообще участвовать в проекте. Он шумит про активистов, наследственные капиталы и…

— Все понятно, — говорю я. — Не нужно рисовать всю картину. Я уловил. Что говорит Фиби?

Я легко представляю нашего прямолинейного директора по связям с общественностью, грозящую расплющить провинившегося журналиста краном. Не представляю, как эта резкая, деловая йоркширская девчонка умудряется делать свою работу, но она королева имитации. Видимо, мошенника не проведешь: если она убедит тебя, что ей не все равно, она и уголь в Ньюкасл продаст.

— Фибс хочет, чтобы ты срочно прилетел и все уладил. Пока это пустяк, но на сегодня главное — минимизация ущерба. Как я говорил, ты для них почти королевская особа, если только Гарри с Меган не нагрянут из Монтесито на денек.

— Я же говорил, что собираюсь какое-то время работать из дома.

— А последнее, что нужно нашему новому рывку фонда, — это скандал. Мы и так слишком долго подтирали, так сказать, грехи отца.

Правда в том, что еще одна такая история — и доноры исчезнут. Мы пытаемся укрепить будущее на потрескавшемся фундаменте прошлого, и это в лучшем случае шатко. Это мой персональный ад, но долг зовет. Я не стану таким, как он.

Я не позволю, чтобы на нашей работе легла тень из-за его эгоистичной болтовни.

— Оставь это мне.

Я слышу вздох облегчения Тео по ту сторону света.

— Ты молодец, Рори. Прилетишь, все сгладишь, успокоишь совет школы, и все такое. Все довольны, проект идет без сбоев, занавес.

— А журналист?

Я задергиваю шторы и смотрю на луну над озером. Годами я избегал этого места, и впервые чувствую укол сожаления о том, что придется уйти отсюда, пусть и ненадолго. Я все еще ей не доверяю, но всем остальным доверяю еще меньше.

— Подсластим пилюлю эксклюзивной экскурсией, поговорим о планах фонда на будущее — в таком духе.

Никогда не ложись в постель с чертовской прессой. Обоюдоострый клинок, но сейчас они держат нас за горло.

— Утром лечу.

15 Эди

— Ты так и не прислала мне ту книгу, — говорит Джейни, погрозив пальцем.

Утро. Я слоняюсь по кухне, пью кофе и убеждаю себя, что вовсе не жду, появится ли где-нибудь Рори.

— Забыла, — вру я. Моя уверенность пошатнулась, когда Шарлотта отправила рукопись издателям, пусть и с парой милых ответов от редакторов: понравилось, но сейчас не понимают, куда ее пристроить. Звучало как вежливое «ну так себе».

— Пришлю, когда позже поднимусь наверх. — Я беру ключи от машины и допиваю кофе.

— Отправляешься за приключениями?

— Нужно купить кое-что, — отвечаю уклончиво. Грегор стоит у плиты, и мне не хочется обсуждать, что я забыла тампоны и месячные вот-вот начнутся. — Подумала съездить и посмотреть соседнюю деревню. В Гугл Картах написано, что там есть магазин?

Грегор поворачивается и протягивает Джейни одно из печений, которые только что вынул из духовки.

— Осторожно, — говорит он. — Горячее.

Их взгляды встречаются на секунду, и я замечаю, как щеки Джейни розовеют, когда она снова смотрит на меня.

— Да, у нас тут все блага цивилизации, — дразнит она. — Мы вполне себе культурные. Если поедешь в центр, загляни в кофейню и возьми шведскую булочку с кардамоном — это что-то невероятное.

Я замечаю сообщение от Анны, убирая телефон в сумку. Немного язвительное напоминание о том, чтобы я не забыла вернуть ей деньги, раз уж теперь якшаюсь с сельской знатью.

Дорога к деревне вьется по вересковым пустошам и проходит через длинную полосу соснового леса, аккуратно высаженного ровными рядами. Из транспорта мне попадаются лишь трактор и огромный лесовоз с горой толстых сосновых стволов. Оба водителя кивают и машут мне рукой — видимо, потому что я за рулем машины замка. Наверное, так и чувствует себя земельная аристократия.

Но в деревне Лох-Морвен люди не менее дружелюбны. Это в миллионе миль от Лондона — и физически, и психологически. Я оставляю «Гольф» на маленькой парковке у морской стены и иду по дорожке с видом на светлый песчаный пляж. Вдалеке — маленькая гавань, белая лодка уходит к дальним островам. Между старомодными чугунными фонарями трепещут выцветшие флажки, и все вокруг выглядит как картина. Небольшой магазинчик, белый отель с деревянными скамьями снаружи, где туристы пьют пиво, а у их ног спокойно лежат собаки.

— Эди, привет!