Лёжа на спине, я уставилась в потолок, делая глубокие вдохи. Мои запястья, всё ещё привязанные к кровати, причиняют мне страдания. Запачканная, я потею повсюду. Пряди волос прилипают к лицу и мешают мне. Пойманная в ловушку, это сводит меня с ума. Я сбрасываю их как могу локтем, затем пытаюсь обдумать ситуацию максимально спокойно и разумно. Фентон чрезвычайно опасен. Моя безопасность под угрозой, я чувствую это каждой клеткой своего тела. Единственное оставшееся решение простое:

Бежать.

Мой инстинкт говорит мне сбежать...

Сбежать от него.

И я никогда не игнорировала свою интуицию, моё существование, управляемое этим единственным импульсом, — вот что сохранило мне жизнь. Мне абсолютно необходимо убраться отсюда. От этого зависит моё психическое здоровье. В контакте с Фентоном я уже не совсем та. Невозможно подавить чувство тьмы, окутывающее моё существо, когда я рядом с ним. Контроль, который он осуществляет, оказывается слишком подавляющим. Быть в центре его внимания и его устройства сокрушает мой разум. Я разрываюсь между своим вожделением и собой. Извращённым и искажённым образом я жажду его интенсивно. Натянутая, как лук, пульсация в моих глубинах настолько сильна, что я чувствую её от кончиков пальцев до самых пальцев ног.

Я проклинаю свою тёмную сторону и свои пагубные мысли.

Со мной что-то не так. Моя сексуальность контролирует и манипулирует мной. Изоляция, сенсорная депривация. Это слишком. Сбитая с толку, мне нужно выбраться из этого больного поместья и вернуться к безопасности своей обычной жизни. Я размышляю о наиболее разумном выборе. Как? У меня нет времени соблазнять Фентона, чтобы добиться своего. Он слишком умен и непредсказуем. Отрезанная от всего, мне нужно средство передвижения, чтобы добраться до центра Пондера. Кто из них с наибольшей вероятностью поможет мне? Текс полностью порабощён. Одна из девушек? Никакой вероятности. Я закрываю веки на несколько мгновений, затем внезапно одно имя с силой возникает в моём сознании. Это рискованно, но, кроме чуда, он — мой единственный шанс покинуть этот ад.

Ощущение битого стекла мешает мне нормально сглотнуть. Верхние конечности ноют из-за пут, я ворчу, открывая глаза. День наступил. Должно быть, я уснула. Движение в углу комнаты внезапно привлекает моё внимание.

— Доброе утро, — приветствует меня Фентон, непринуждённо расположившийся на старом стуле у окна.

Моё тело инстинктивно содрогается при виде него. Свежевымытый и одетый, закинув ногу на ногу, его щиколотка покоится на согнутом колене, он потирает свою аккуратную щетину. Слегка склонив голову, его ледяные глаза изучают меня. Низ моего платья задрался, а верх разорван, обнажая мою грудь, покрытую засохшей спермой, перед его пристальным, проницательным взглядом.

Это психопат переживает свой момент.

Неловко, я извиваюсь, гримасничая. Моя ломота и раздражение в горле ужасны. С хриплым смехом Фентон обнажает свою икру. К ней прикреплена кобура. Я замираю. С убийственно тревожащей медлительностью он достаёт из неё нож, затем поднимается во весь рост. С оружием в руке, он движется в моём направлении.

Что он ещё задумал?

Каждый рассчитанный шаг ускоряет биение моего сердца. Его лезвие грациозно танцует между его пальцев. Он садится на край моей кровати и опасно наклоняется. Ожидание его следующей реакции скручивает мне желудок, я опасаюсь худшего. В панике я отодвигаюсь так далеко, как могу. Он грубо цепляется за моё бедро и мощно притягивает меня к себе. Его губы касаются моих, едва прикасаясь, но достаточно близко, чтобы мы делили одно дыхание.

— Веди себя спокойно, — требует он. — Я не хотел бы причинить тебе вред, — добавляет он насмешливо.

Тотчас же он перерезает мои путы. Мои мышцы стремительно расслабляются. Я корчусь, стону от боли и облегчения.

О, чёрт, это ужасно.

Окоченевшая, я сжимаюсь, спиной к Фентону. Кожа на моих суставах обожжена тканью, содрана до мяса. Неожиданно его рука касается основания моей шеи. Он ощупывает мои плечи и скользит до лопаток, успокаивая моё онемение. Это больно, но так хорошо, что я подавляю стон экстаза, кусая нижнюю губу. Мне кажется, проходит целая вечность, прежде чем моё подсознание внезапно напоминает мне, почему мне так больно. В ярости, движением слишком быстрым, чтобы он успел остановить, я резко поворачиваюсь и бью его изо всех сил.

— Ублюдок, — кричу я слабым, хриплым голосом.

Прежде чем я могу сделать ещё один жест, он хватает и обездвиживает мои всё ещё чувствительные запястья. Я шиплю, сжимаясь. Его глаза изучают меня, проникают в меня. Он ищет что-то, не знаю что.

— Не спрашивай меня почему, потому что я не смогу тебе ответить, но ты завораживаешь меня всё больше, Мэри.

Эмоции, на которые они неспособны, всегда завораживают таких больных!

Захлёстываемая горечью и обидой, я собираю немного слюны во рту и плюю ему прямо в лицо. Он отпускает меня. Его веки закрываются на долю секунды, затем одной рукой он собирает мою слюну и медленно проводит языком по своей ладони.