Лиам тихонько усмехается.

— Она продолжает удивлять меня каждый день, — шепчет он с серьезным видом.

Наша букашка оказалась маленькой проказницей. Интересно, применяет ли она на практике то, что читает в подобных романах? Потому что лично я готов выполнить любое ее желание — ей достаточно лишь слова.

Мы стоим неподвижно, любуясь ею, пока легкое посапывание не нарушает тишину комнаты.

Она действительно очаровательна.

Каст не тратит время впустую. Он достает черный тканевый мешок, пока Лиам бесшумно проскальзывает справа от кровати, готовый схватить ее в любой момент.

По моему телу пробегает дрожь предвкушения. Я встаю напротив, готовый ее разбудить.

— Ну что ж, игра начинается, — шепчу я.

Мои пальцы нежно касаются ее обнаженных щиколоток. Лили постанывает, но продолжает спать. Я усиливаю давление на ее кожу и веду пальцами вверх по ноге, достигая чувствительной внутренней поверхности колена. Она начинает ворочаться и поворачивает голову в мою сторону. Ее пылающий взгляд встречается с моим — и тут она начинает кричать.

Пришло время твоего похищения, моя маленькая букашка.

26

Лили

День утонул в подготовке к предстоящим экзаменам — настоящая пытка. Но все же мне удается выкроить время, чтобы забрать посылку из деканата. Она уже несколько дней ждет меня там, а я никак не решаюсь ее открыть. Это особый заказ, который я импульсивно купила в предвкушении Хэллоуина. Я чувствую: в этом году парни точно придут за мной. Интуиция не подводит.

Вернувшись в общежитие, я наконец вскрываю коробку. Внутри — белье, точь-в-точь как четыре года назад. Будучи в восторге от мысли, что надену его сегодня вечером, я спешу в прачечную в подвале, чтобы постирать его вместе с остальной одеждой. Пока машина работает, устраиваюсь на старом диване в общей комнате и беру роман, который одолжила у соседки. История любви между вампиром и человеком, полная эротических сцен. У героя, Генри, глаза разного цвета — это так трогательно и притягательно...

Когда стирка заканчивается, возвращаюсь в комнату с чистой одеждой и решаюсь надеть белье. Оно пробуждает столько воспоминаний. Это словно очищение. Я боялась надевать его снова, опасаясь, что это разбудит старые травмы, но вместо этого во мне растет возбуждение.

После быстрого перекуса — разогретой в микроволновке лапши — ложусь на кровать и снова погружаюсь в роман. Веки тяжелеют, и, сама того не замечая, засыпаю под чары страстной истории любви между Генри и его человеческой парой.

Легкое дрожание нежно пробуждает меня ото сна, будто ласковое прикосновение к коже. Я открываю глаза и переворачиваюсь на спину, все еще погруженная в сонное состояние. И тут я застываю. Прямо надо мной стоит мужчина в тыквенном колпаке.

Сердце пропускает удар, и тело реагирует прежде, чем успевает включиться разум. Я издаю приглушенный крик, нога рефлекторно взмывает вверх, целясь в этого нахала, осмелевшегося стоять в моей комнате. Удар получается слабым. Он рычит от злости и грубо хватает меня за лодыжку. Меня рывком тянет к краю кровати, ноги скользят по простыни.

Дыхание учащается, я бьюсь как безумная, пытаясь ударить его снова. Чувствую, как шероховатая ткань накрывает голову. Мешок. Мир погружается в кромешную тьму. Зрение пропадает, но рефлексы остаются. Я продолжаю размахивать кулаками и ногами, использую все, чтобы достать тех, кто пытается меня схватить. Руки натыкаются на другие руки, торсы и пальцы. Я изо всех сил пытаюсь отбиться.

Внезапно на горле смыкается крепкая хватка. Затем глубокий, ледяной голос шипит на ухо:

— Чем больше будешь сопротивляться, тем быстрее устанешь, букашка.

Это прозвище...

Тело замирает, мысли путаются. Не может быть...

Я узнаю этот голос и этот тон.

Каст.

И эта проклятая тыква — то же самое маскарадное одеяние, что было на Логане четыре года назад.

По телу пробегает дрожь... Я перестаю двигаться, полностью дезориентированная этим открытием.

Один из них пользуется моей неподвижностью, чтобы связать запястья веревкой, затягивая достаточно туго, чтобы лишить возможности сбежать. Я чувствую давление на коже — узел довольно крепкий. Не успеваю я осознать происходящее, как меня поднимают, словно мешок картошки, и перекидывают через плечо одного из троих. Я снова начинаю вырываться, сердце колотится как бешеное, но протесты прерывает резкий шлепок по ягодицам.

— Успокойся.

Тон резкий, холодный.

Каст.

Как он смеет?

Ошеломленная, я киплю от ярости. Ему это с рук не сойдет. Я почти задыхаюсь от гнева, но вместе с тем меня пронизывает странное смятение. Куда они меня везут? Несмотря на страх, сжимающий желудок, меня грызет тревожное любопытство.