Во мне пробуждается неизведанная сторона — та, что не знает страха и стремится к близости. Не осталось ни стыда, ни смущения. Лишь жгучее любопытство, переплетенное с загадочным влечением. Все это казалось непривычным и удивительным, но при этом таким естественным, будто так и должно быть.

Во мне вспыхивает новая искра, я вижу ее в том, как смотрю на других и на саму себя. Я даже не догадывалась, что за моим благопристойным обликом таится такая сущность. Та ночь наложила неизгладимый отпечаток, и пусть я не все понимаю до конца, но ясно одно — прежняя я осталась в прошлом. И, возможно, это только начало.

Мои размышления прерывает появление Серены:

— О, ты проснулась. Твоя вечеринка была интересной?

Э-э... Как ей рассказать, что я ушла, чтобы заставить их прекратить свои игры, а все превратилось в настоящий эротический сон? Мне немного неловко делиться этой историей.

Моя соседка, а теперь подруга, воспринимает мое испуганное выражение лица как немой ответ.

— Поняла. Вы там, кажется, устроили настоящую битву с элементами петтинга, — шутит она, преувеличенно шевеля бровями.

Я прикусываю губу и киваю.

Серена разочарованно вздыхает, напоминая, что много раз предупреждала меня и что мне нужно быть осторожной с этой троицей. Действительно, моя несдержанность мешает мыслить ясно. Но я хочу исследовать эту новую часть себя, следовать за ней и посмотреть, куда она меня приведет.

— Я хочу прожить эту историю до конца, — говорю я, удивляясь собственной уверенности в этих словах.

— Ты имеешь на это право. В конце концов, мы в университете — самое время для сексуальных экспериментов. Просто ни к чему не принуждай себя, Лили. Ты всегда можешь отказаться, если не хочешь.

Тронутая ее сочувствием и поддержкой, я встаю и обнимаю ее.

Она недовольно ворчит:

— Ненавижу обнимашки, черт побери. Ты меня достала!

Я смеюсь и отпускаю ее, поблагодарив за понимание.

— Ладно-ладно. Иди, а то опоздаешь на занятия, — бурчит она, шлепая меня по правой ягодице.

Я вздрагиваю, затем быстро собираюсь, чтобы не пропустить начало лекции.

Раньше Серена была для меня просто одной из многих. Мы были студентками, делившими комнату. Но за последние недели она сумела поддержать меня по-своему. Она стала настоящей подругой и доверенным лицом. Между нами возникла особая связь, что-то невысказанное, но очевидное, словно мы вместе переступили некую невидимую, но значимую черту.

* * *

Проходят недели, и гнетущее молчание становится все тяжелее. Кроме единственного сообщения от Лиама — даже не представляю, как он раздобыл мой номер — от них нет никаких вестей. У меня такое чувство, будто той ночи в подвале никогда и не было. Даже Логан, который волнует меня больше всего, перестал делать какие-либо шаги. Когда мы встречаемся на занятиях, он ограничивается лишь кивком и едва бросает взгляд, словно все произошедшее ничего не значит.

Я почти испытываю ломку от недостатка их внимания и той особенной напряженности, которая была между нами. Они играют в кошки-мышки, и я начинаю по-настоящему злиться. Сегодня они пожирают меня глазами, а на следующий день полностью игнорируют. Мне не нравится эта игра. Она разъедает меня изнутри. Каждое их молчание — словно новый удар.

А затем я заболеваю. Настолько, что не могу подняться с постели несколько дней. Словно мое тело мстит за бессонные ночи и терзающие мысли. Я совершенно обессилена, температура высокая, и даже выбраться из своего убежища за стаканом воды превращается в тяжелое испытание.

Днем раздается стук в дверь. Я, все еще в пижаме — среди разбросанных по полу носовых платков — бормочу что-то невнятно, и дверь медленно приоткрывается. На пороге появляется Лиам с миской в руках. Я смотрю на него со смесью изумления и замешательства. Закутанная в одеяла, с пылающим лицом и саднящим горлом, я совершенно не ожидала его увидеть. Он подходит и ставит миску на тумбочку.

— Я принес тебе суп.

Я смотрю на него, немного ошарашенная.

— Спасибо, это... мило. Но ты не должен был, — удается мне произнести охрипшим голосом.

Он пожимает плечами, засунув руки в карманы джинсов.

— Я столкнулся с Сереной на занятиях по искусству, и она сказала, что тебе нужно поесть. Она заявила, цитирую: — Она настолько худая, что скоро исчезнет.

Типично для Серены.

Я киваю, все еще пораженная его присутствием, и беру миску. Теплый суп приносит утешение, и я начинаю медленно пить. Это мило с его стороны, однако я не могу не задаваться вопросом, почему он здесь.

— Ты часто заботишься о людях таким образом? — спрашиваю я, больше из любопытства, чем из необходимости.

Он присаживается на край моей кровати с едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Да, немного. У меня была привычка с младшей сестрой.

Я поднимаю на него взгляд, будучи заинтригованной.

— У тебя есть младшая сестра? Я даже не знала об этом.