— Это было до того, как я узнал, что ты похитил Эбигейл.

— Что? — от вопроса у меня перехватывает дыхание.

Откуда он может знать?

Он насмехается надо мной. — Ты думаешь, что у тебя монополия на разврат в этой семье? И ты действительно думал, что этой маски было достаточно, чтобы скрыть твою личность прошлой ночью?

Я провожу рукой по волосам. Этого не может быть.

— Я слышал, как она сказала, что ты ее похитил. Я слышал, как она кричала.

— Все остальные там знали, что это всего лишь игра, — рычу я.

— Они не видели ее после того, как она разбила мой джип, — холодно сообщает он мне. — В тот день она явно отчаянно пыталась сбежать от тебя. Я думал, вы, должно быть, сильно поссорились, но когда я увидел ее прошлой ночью, я наконец-то получил полную картину.

Я обрушиваюсь на него со всей силой своего отвращения. — Почему ты не мог просто спросить нас об этом прошлой ночью? Почему ты не поговорил со мной об этом как мужчина, вместо того чтобы настучать на меня нашим родителям?

Джеймс усмехается. — Ты явно вынудил ее прийти на ту вечеринку. Я не поверил ни единому твоему слову. И ты утащил ее куда-то, прежде чем я смог подойти к тебе. Ты не оставил мне выбора.

Я скалю на него зубы. — Тебе не обязательно было им звонить. Ты все еще мог бы прийти сюда сам и спросить меня об этом.

Он качает головой. — Я еще не хозяин в этом доме. У папы есть власть выгнать тебя.

— Что ты натворил на этот раз, Дэниел? — пронзительно спрашивает моя мать. — И что это была за вечеринка, на которую ты ходил? — она поворачивается к Джеймсу, включая его в свое осуждение. — Правильно ли я понимаю, что оба моих сына присутствовали на каком-то грязном мероприятии прошлой ночью? Что вы подвергаете имя семьи риску публичного скандала?

Джеймс машет рукой, отпуская меня, хотя его щеки пылают. — Все были в масках, — быстро говорит он. — Нам не нужно вдаваться в подробности.

Она прищуривает свои светло-голубые глаза. — Мы вернемся к этому разговору позже, — ее острый взгляд снова пригвождает меня. — Объяснись. Где женщина, которую ты предположительно похитил? Она уйдет спокойно, если мы ей заплатим? Во сколько обойдется этой семье твой последний разврат?

— Мне не нужны твои деньги, — рявкаю я. — Никогда не нужны.

Мой отец впервые заговаривает, его слова слегка заплетаются из-за хронического алкоголизма. — Мы внесем за тебя залог, если потребуется, — утверждает он. — Как и во все остальные разы. Это не попадет в цикл новостей. Ты все еще Грэм.

Перспектива принять что-либо от них приводит меня в ярость. Особенно когда мой отец говорит о том, чтобы внести за меня залог. Точно так же, как и во все случаи, когда его выручали из щекотливых ситуаций, чтобы избежать наказания за свои преступления.

— Я не часть этой семьи, — киплю я. — Я отказался от титула.

— И все же ты здесь, — обвиняет мама. — Чувствуешь себя как дома, как будто поместье принадлежит тебе. Ты либо в деле, либо вылетаешь, Дэниел. Ты решил вернуться. Это означает, что твои действия плохо отразятся на семье. Ты примешь наши деньги, чтобы расплатиться с этой женщиной. Заставишь ее уйти.

— Эбигейл никуда не денется! — кричу я.

Джеймс — единственный, у кого хватает здравого смысла сделать шаг назад из-за моего непостоянства.

Мои мать и отец остаются хладнокровно собранными, совершенно невозмутимыми из-за моей нехарактерной для них вспышки гнева. Как будто я все еще ребенок и не способен контролировать себя.

Ужасные воспоминания, которые всплыли на поверхность, когда я нашел истекающую кровью Эбигейл в разбитом джипе, всплывают, чтобы завладеть моим разумом, моим языком.

— Ты думаешь, что можешь откупиться от всего, — шиплю я отцу. — Точно так же, как ты подкупил полицию, чтобы она не арестовывала тебя за убийство Кэти. Ты убил мою сестру и так и не заплатил за это.

— Дэниел! — в мамином тоне слышится резкий упрек. — Ты же знаешь, что мы не произносим это имя в этом доме. Это расстраивает твоего отца.

— И ты. — Я прищуриваюсь, глядя на нее. — Ты думала, что могла бы просто заменить моего близнеца другим запасным? С ним? — я резко указываю на Джеймса, и он бледнеет.

— Давайте просто воспользуемся моментом, — уговаривает он. — Мы все можем выпить по чашечке чая и обсудить это разумно.

У меня вырывается горький смешок. — Ты думаешь, чай поможет все исправить? Моя сестра умерла из-за них. Я видел, как она умирала. Я был заперт с ее мертвым телом в течение нескольких часов, и никому из вас никогда не было насрать.

— Правда, Дэниел, — моя мать звучит шокированной. — Не нужно устраивать сцену. Это было много лет назад. Ты больше не ребенок.

— Я ненавижу тебя. — Мой тон становится холодным и безжизненным. — Я думал, что вообще ничего не чувствую к тебе, но я действительно ненавижу тебя. Держись от меня подальше, черт возьми.

— Это ты вернулся, — хмуро напоминает мне отец. — Мы тебя сюда не приглашали.