Я чувствую ее слезы у себя на груди и обнимаю ее крепче, каждая секунда этого разбивает мне сердце.

— Планы постоянно меняются, Зои, но это не значит, что мы должны действовать вслепую. Это просто означает, что у нас есть шанс составить еще лучший план. Но сейчас мой единственный план - видеть твою улыбку каждый день до конца наших жизней.

— Думаю, я справлюсь с этим, — говорит она мне.

— Чертовски верно, ты можешь, Зозо. Ты боец, и я еще далеко не закончил с тобой.

44

Зои

Через пять дней после футбольного матча Ноя я вылезаю из окна своей спальни и сижу на крыше, наблюдая, как солнце выглядывает из-за горизонта. Сегодня моя жизнь изменится, и в течение следующих нескольких месяцев я не собираюсь знать, будет ли это к лучшему или к худшему.

Мои руки на коленях дрожат, когда я пытаюсь взять себя в руки. Ной не отходил от меня ни на секунду с тех пор, как я сказала ему, что мой рак вернулся в пятницу вечером, даже рискуя вызвать гнев своего отца, требуя, чтобы он спал здесь. Ной всегда с величайшим уважением относился к моим родителям и их правилам, но нет ни одной черты, которую он не переступил бы, чтобы остаться рядом со мной.

Утренние лучи почти так же ярки, как раньше моя решимость, но они дают мне надежду.

Сегодня я начинаю химиотерапию, и от одной этой мысли я готова сложиться вдвое.

Я в ужасе.

Я помню день, когда я начала химиотерапию более десяти лет назад, и не помню, чтобы я чувствовала себя так. Я вошла с высоко поднятой головой, готовая сражаться. Возможно, это потому, что я была так юна. Я действительно не понимала, что со мной происходит. Я не знала, чем рискую, но теперь, в семнадцать лет, я точно знаю, чего хочу от жизни, и я в ужасе от мысли умереть и оставить этот мир позади еще до того, как у меня появится реальный шанс пожить.

Я сижу на крыше, пока солнце не поднимается над верхушками деревьев, и когда я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, я вижу Ноя, стоящего у окна и наблюдающего за мной с невероятной печалью в глазах. Я подкрадываюсь к нему ближе, и когда возвращаюсь внутрь, он подходит ко мне, прислоняя мою задницу к оконной раме и проводя пальцами по моему лицу, как будто я была самой драгоценной вещью в мире.

— Ты готова? — спрашивает он.

Я качаю головой, пытаясь взять себя в руки.

— Ни капельки, — признаю я.

Он подходит ближе, притягивая меня в свои теплые объятия.

— У тебя все получится, Зо, — говорит он мне. — Не думай о том, как это будет ужасно, думай об этом как о начале всей нашей оставшейся жизни.

Моя нижняя губа выпячивается, и я прижимаюсь лбом к его груди.

— Я бы хотела, чтобы ты остался сегодня, — говорю я ему, ненавидя то, что лечебный центр разрешает только одному человеку оставаться с пациентом во время химиотерапии, и на сегодня это будет мама.

— Я знаю, — говорит он мне, проводя рукой по моим волосам на затылке. — Но как только ты закончишь, я буду рядом.

Я киваю.

— Ты возвращаешься в колледж?

— Да, как только ты устроишься в своей палате, я поеду обратно, — говорит он мне. — Я попросил о встрече с тренером Сандерсоном и деканом, чтобы узнать, могут ли они проявить ко мне какое-либо снисхождение. Тренер не собирается менять мой график тренировок, но, возможно, он разрешит мне регистрировать часы занятий в Ист-Вью. Что касается моей учебы, надеюсь, что мне разрешат транслировать лекции в прямом эфире или посещать онлайн-занятия, чтобы я мог бывать здесь чаще.

Я поднимаю голову с его груди и встречаю его мягкий взгляд.

— Я не хочу таким образом усложнять твою учебу, особенно если из-за этого у тебя будут неприятности.

— Я знаю, но именно об этом и будет идти речь на этой встрече. Мне нужно видеть, где они проводят черту, чтобы я знал, что не стоит ее пересекать.

В уголках моих губ появляется ухмылка.

— То есть надо просто подойди к этому вплотную и познакомиться с ним поближе, что ли?

Его улыбка ослепительна, заставляя бабочек порхать внизу моего живота.

— Именно.

Я закатываю глаза и тяжело выдыхаю, когда вижу, как мама появляется в дверях, ее взгляд устремлен прямо на меня.

— Ты готова, милая? Нам нужно выезжать через пятнадцать минут.

Нервы пульсируют по моим венам, когда я киваю и бросаю взгляд в сторону упакованных сумок, которые ждут у изножья моей кровати. Это будет пятинедельное пребывание в лечебном центре - пять недель полного ада, - но у меня будет отдельная палата, и за это время я смогу обустроить ее самостоятельно.

Мама связалась со школой в пятницу, чтобы сообщить им, что происходит, так что в то время, когда я буду чувствовать себя хорошо, у меня будет много школьных дел. Только по большому счету решение математических уравнений едва ли кажется приоритетом.