Она кивает, уткнувшись мне в грудь, прежде чем, наконец, поднять голову, ее красные, опухшие глаза задерживаются на мне. Между нами проходит минута молчания, когда она прижимается своим лбом к моему, закрывает глаза и просто вдыхает мой запах.

— Я в ужасе от того, как сильно будет больно скучать по тебе, и Ной, — шепчет она, — я буду скучать по тебе каждую секунду каждого дня.

Мое сердце разбивается вдребезги, и я прижимаю ее к себе, держась так, словно никогда не отпущу.

— Я так чертовски сильно люблю тебя, Зои, — бормочу я в ее волосы. — Мысль о том, что я оставлю тебя позади, что не смогу прикасаться к тебе каждый день, видеть, как загораются твои глаза, когда ты улыбаешься мне, или чувствовать это притяжение между нами, когда ты входишь в комнату. Это убивает меня. Я не хочу, чтобы ты училась тому, как не нуждаться во мне.

— Ты будешь мне нужен, — клянется она.

Мы остаемся в объятиях друг друга, и я ложусь спиной на песчаную землю парка, отказываясь отпускать. Она тихо плачет у меня на груди, ее слезы пропитывают мою рубашку, когда она шмыгает носом, и каждый раз, когда она это делает, я крепче сжимаю ее в объятиях, мои пальцы медленно скользят взад-вперед по ее коже.

Проходит почти час, прежде чем она прерывисто вздыхает.

— Когда тебе нужно уезжать? — спрашивает она.

— В десять, — отвечаю я ей. — Но я могу перенести это на одиннадцать.

— Который сейчас час?

— Не знаю. Может быть, половина девятого…Девять.

— Черт, — бормочет она, отрываясь от моей груди и поспешно вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Хочешь позавтракать? — Спрашиваю я, решив считать каждую минуту этого времени. — Я могу отвезти тебя к себе за вещами. Потом отвезу тебя домой и попрощаюсь с Хейзел и твоими родителями.

Я специально не упоминаю о том, чтобы попрощаться с ней, зная, что эти слова сделают с ней. Вместо этого я просто наблюдаю за ней, ожидая, что она захочет сделать.

— Не думаю, что смогу есть, — говорит она мне. — Но я не хочу, чтобы ты уходил без меня.

— Хорошо, — говорю я ей, поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтобы помочь ей встать рядом со мной. — Тогда возвращаемся ко мне домой.

Зои подходит прямо ко мне, и я беру ее за руку, прежде чем перекинуть свою руку ей через плечо.

— У нас все будет хорошо, — обещаю я ей. — Мы зашли так далеко и так упорно боролись не только за то, чтобы что-то вроде года учебы в колледже испортило нам жизнь. Я остаюсь при своих словах, Зо. Тебя так достанет от того, что я разрываю твой телефон, что ты будешь умолять меня оставить тебя в покое .

На ее губах появляется улыбка, и это снова вдыхает в меня жизнь.

— Мы с тобой оба знаем, что этого никогда не случится, — говорит она мне, ее улыбка становится чуть шире, прежде чем мы добираемся до моей машины, и с этими словами она садится внутрь, пока я пытаюсь понять, как, черт возьми, я должен попрощаться со всем своим чертовым миром.

36

Зои

Несмотря на летнее солнце, сияющее высоко в небе, мир еще никогда не казался таким унылым. Мое сердце болит так, что я не была готова к этому, и с каждой секундой становится только хуже.

Ной подъезжает к моему дому, и, несмотря на то, что я знаю, что он заедет попрощаться с моей семьей, мы просто сидим здесь, ни один из нас не хочет заходить. Потому что, как только мы это сделаем, мы станем на шаг ближе к прощанию, и мы оба знаем, что это прощание сделает со мной.

Мне никогда так не было больно, и часть меня знает, насколько это нелепо. Я буду видеть его каждый вечер по FaceTime и, вероятно, почти каждые выходные, но что-то в этом кажется таким окончательным. Его жизнь изменится в течение следующего года. Он собирается стать звездой "Уайлдкэтс", и каждый человек в штате будет чего-то хотеть от него, независимо от того, хотят ли они быть его лучшим другом или хотят посмотреть, насколько хорошо он сможет это сделать.

Женщины будут бросаться ему на шею, а сумасшедшая жизнь на вечеринках попытается заманить его внутрь, но я ему доверяю. Я верю тому, что он сказал сегодня утром, что ничто из этого не имеет для него значения. Последние несколько лет он провел по нисходящей спирали, и я не думаю, что он хочет вернуться туда в ближайшее время. Но это все еще причиняет боль.

Я была дурой, позволив дерьмовым словам Лиама повлиять на меня, испортить нашу последнюю ночь вместе. Я могла бы часами лежать в его объятиях, но вместо этого то немногое время, что у нас оставалось, я провела, безудержно рыдая в постели. Я чувствую себя такой идиоткой, и что еще хуже, моя неспособность заглянуть за пределы собственных эгоистичных эмоций означает, что у Ноя тоже была дерьмовая ночь.

Часы тикают опасно близко к одиннадцати, и мое сердце бешено колотится, не желая признавать тот факт, что это вот-вот произойдет. Но от того, что ты прячешься от реальности, она не становится менее правдивой.

Ной испускает тяжелый, прерывистый вздох, прежде чем протянуть руку и сжать мое бедро.

— Давай, — бормочет он. — Если мы еще немного посидим здесь, твой отец, вероятно, надерет мне задницу.