А еще от Антона веет успехом. Я не могу объяснить это. Вот вроде бы Антон обычный молодой мужчина, но что-то в нем такое есть, что говорит: «У меня в жизни все зашибись». Успешных людей видно сразу. Им не нужно одеваться в дорогие брендовые шмотки и цеплять за запястье золотые часы. Успех заметен по их расслабленным позам, по мелодичному смеху, по манере говорить и по уверенности в себе.

Антон совершенно точно уверенный в себе мужчина. Гораздо увереннее, чем был в университете.

Очевидно, приложение для знакомств действительно хорошо развивается и приносит Антону прибыль. Даже удивительно, что его до сих пор никто не окольцевал. Обычно в таких мужчин, как Антон, девушки хватаются мертвой хваткой.

— От меня что-то еще требуется в качестве твоего фиктивного мужа? Помимо того, чтобы поехать на свадьбу твоей сестры.

Я не могу поверить, что он согласен. Приехать в деревню с таким мужчиной, как Антон, и продемонстрировать родне свидетельство о заключении брака — это большая удача. Я наконец-то заткну всех родственников, которые годами выносили мне мозг вопросом: «Замуж не собираешься?». И утру нос бывшему парню и сестре. Хотя это не главная цель. Федя и Аня давно меня не беспокоят.

— Познакомиться с моими родственниками, — осторожно говорю, боясь спугнуть Антона.

— А, это без проблем.

Эх, Антон-Антон… ты еще не понял, на что подписываешься. Может быть, было бы лучше промолчать. Но тогда меня будет мучить совесть.

— Понимаешь, мои родственники… — пытаюсь подобрать слова. — В общем, они из деревни.

— Я это уже понял.

— Нет, ты не понял.

— Что я не понял? — хмурит темные брови.

— Ты из какого города?

— Из Москвы.

— Ты коренной москвич?

— Да.

— А когда-нибудь бывал в деревне?

— Ну, у меня дача в подмосковном поселке.

— Нет, я не про подмосковный дачный поселок с крутыми двухэтажными домами. Я про настоящую деревню.

Антон задумывается.

— Наверное, нет.

Мда… Москвич в деревне, да еще и на застолье с моими родственниками, — это будет сильно. Из гуманных соображений я не должна тащить туда Антона.

— Так что не так с твоими родственниками и деревней?

Задумываюсь, как бы корректнее Антону описать, чтобы с одной стороны было правдой, а с другой не спугнуло его.

Я родилась в деревне Николаевке на юге России. У меня очень много родственников, человек сто, наверное. И я прошла с ними все стадии принятия. Николаевка — это наша родовая деревня, но уже давно все сто человек родственников в ней не живут. Ну, кто-то живет в Николаевке с моими родителями, но в основном вся родня рассредоточена по разным деревням, поселкам, райцентрам и небольшим городам. Некоторые живут в других областях. Поэтому вместе все сто человек собираются редко. Только на крупные юбилеи, свадьбы и Пасху. Но чаще всего только на Пасху, так как праздновать юбилеи и свадьбы слишком дорого.

В детстве я любила Пасху больше дня рождения и Нового года как раз потому, что все родственники собирались вместе, и было весело. Мы отмечали праздник, ели куличи, яйца, ходили на кладбище. Мои многочисленные тетушки и двоюродные бабушки привозили мне подарки и отвешивали комплименты: «Какая ты, Ниночка, умница и красавица».

Но чем взрослее я становилась, тем больше замечала у своих родственников одну совершенно бесячую черту — бестактность.

«Ну что, жених уже есть?» — этот вопрос я слышала постоянно с тех пор, как мне исполнилось лет четырнадцать. Вопрос раздражал меня до скрежета зубов. Он казался мне глупым, неуместным и высмеивающим меня.

В семнадцать у меня появилась первая любовь — Федя, который впоследствии изменил мне с двоюродной сестрой Аней. Я ждала, когда в Николаевку приедут родственники, зададут мне вопрос про жениха, чтобы наконец-то с гордостью ответить: «Жених есть!». Я предвкушала, как они сначала удивятся, а потом порадуются за меня.

Но чего я точно никак не ожидала, так это того, что они начнут перемывать косточки всей Фединой семье.

Дело было так:

— Ниночка, как ты выросла, прям невеста на выданье, — восхитилась двоюродная сестра моей мамы, тетя Надя из Красногора. — Жених есть?

Красногор — это поселок на другом конце области от нашей, поэтому с тетей Надей мы виделись редко.

— Есть! Федя Харитонов.

— Харитонов… Харитонов… — задумчиво забубнила тетя Надя. — Это случайно не Васьки Харитонова сын?

— Его, — ответила за меня мама. Ей мой Федя не очень нравился.

— Ой, Васька как напивался, так сразу Людку бить начинал, — принялась вспоминать тетя Надя, а меня аж передернуло. — Помню, приехала к вам, иду с остановки, а навстречу мне Людка бежит вся в слезах. От Васьки убегала.

— Так она гуляла от него, вот он ее и бил, — вставила тетя Вера, другая мамина двоюродная сестра. Она приехала из нашего райцентра Солнцево.

— Да Васька сам не без греха был, с Олеськой Завадской шуры-муры крутил, — добавила баба Оля, сестра моей бабушки. — У Олеськи когда муж помер, она пить начала. Вот они с Харитоновым вместе выпивали и…