Тетя Люба, не успев выйти от нас с тяпкой, тут же трезвонит всей родне, что я приехала в Николаевку, да не одна, а с мужем. Известие о моем замужестве имеет эффект разорвавшейся бомбы. Ей-богу, я и не думала, что моя личная жизнь так беспокоит родню. Все, кто живет в Николаевке, прибегают посмотреть на Антона лично, словно он редкий зверь из Красной книги. Родственники старшего поколения засыпают Антона вопросами. Родственники младшего поколения — мои двоюродные и троюродные сестры — ведут себя скромнее, лишь метают в Антона заинтересованные взгляды.

Если честно, мне не нравится, как сестры смотрят на моего мужа, пускай и фиктивного. Видимо, дает о себе знать психологическая травма, нанесенная Аней. Я теперь всех своих сестер подозреваю в том, что они хотят увести у меня мужчину.

— Нин, а Нин, — зовет меня кокетливым голосом Маша. Она моя троюродная сестра, ей двадцать три года. Не замужем и не в отношениях. Мысленно записываю ее в разряд «опасных». — А где ты такого красавца отхватила? — не стесняясь, разглядывает Антона, который в этот момент разговаривает с папиным двоюродным братом.

— В Москве.

— Это я уже поняла. А как вы познакомились?

— Мы вместе учились в университете.

— Так вы давно в отношениях?

— Нет, отношения у нас завязались недавно.

— И сразу увенчались успехом! — завистливо вздыхает. — Классно.

Мне это все не нравится. Я не доверяю своим сестрам. Не хватало, чтобы еще одна моя сестра решила увести у меня мужчину. Теперь уже законного мужа.

— Слушай, тебе так повезло, что ты избавилась от Феди, — говорит, понизив голос почти до шепота. Вот теперь я заинтересованно поворачиваюсь к сестре. — Он такой придурок.

Значит, все же кто-то из родни помнит, что когда-то я состояла в отношениях с Федей. Ну ладно. Во мне загорается любопытство узнать о бывшем побольше, но не хочется накидываться на Машу с расспросами. Поэтому я делаю как можно более безразличное выражение лица.

— Если честно, я плохо его помню.

— Короче, он Аньке изменял направо и налево и даже особо не скрывался, — шепчет. — Когда мы спрашивали, зачем она терпит, Аня отвечала, что все мужчины изменяют, это нормально, а женщина должна быть мудрее. И приводила в пример тебя. Мол, Нина развернулась и ушла от Феди, поэтому до сих пор одна.

Я аж чуть не падаю. Мне едва хватает сил сохранить голос на уровне Машиного шепота, а не повысить его возмущенно.

— Она серьезно считает, что нужно терпеть измены? Да Федя ей даже мужем не был. Всего лишь парнем, который вдобавок не хотел на ней жениться.

— Вот я тоже не понимаю, зачем прощать измены парню, который на тебе не женится. Ну ладно, мужу простить. Это я еще могу понять.

Я и прощение измены мужу тоже не понимаю, но Маше не возражаю. У нас в Николаевке супружеские измены — не редкость. И все жены терпят и прощают, объясняя это своей мудростью. Ведь они сохраняют семью! Порой мне кажется, что мои родители — единственная пара во всей Николаевке, которой не коснулась проблема измен.

— Ну видишь, в итоге Аня дождалась свадьбы с Федей.

— Ага, по залету, — шепчет сквозь сжатые зубы. — Я ее встретила не так давно, усердно прячет живот. Интересно, как она на свадьбе выкручиваться будет. Наденет свадебное платье оверсайз?

Не могу понять, какие чувства испытываю. Наверное, жалость. Мне жаль Аню. А еще испытываю невероятное облегчение — что вовремя избавилась от Феди. Теперь даже странно вспоминать, как я страдала из-за его предательства. Спишем это на молодость и глупость.

— А чем Федя сейчас занимается? — спрашиваю.

— Не знаю. Типа как-то с компьютерами связан. Но, по-моему, у него нет постоянной работы. Так, халтура всякая.

В шесть часов мы с Антоном собираемся в гости к тете Любе. Я не знаю, как одеться, поэтому одеваюсь обычно: в джинсы, кеды и футболку. Делаю неброский макияж. Июньское солнце уже высушило грязь после дождя, так что белым кроссовкам Антона больше ничего не угрожает. По пути к тете Любе мы заходим в продуктовый магазин и покупаем тортик.

— У тебя еще остались чувства к твоему бывшему? — внезапно спрашивает Антон.

— Что!? Конечно, нет.

Я бы даже сказала, что меня оскорбляет вопрос Антона. Как он вообще мог подумать, что я продолжаю что-то испытывать к Феде?

— Извини, если обидел своим вопросом. Просто я помню, как ты убивалась по нему в универе. Ты была похожа на тень.

— Откуда ты знаешь, по кому я убивалась в универе? Мы даже не общались.

— Ну, слухи же ходили.

— Ты интересовался слухами обо мне?

— Немножко.

Я поворачиваю изумленное лицо к Антону, но он невозмутимо смотрит перед собой и шагает к дому тети Любы. За несколько метров до калитки я все же начинаю испытывать волнение. Как бы то ни было, а встреча с прошлым — это важное событие.

В Николаевке не принято стучать в калитку или звонить в звонок, поэтому я опускаю дверную ручку, и мы с Антоном входим во двор. Нас тут же встречает громкий лай дворовой собаки на цепи. Жучка, если я не ошибась.

— Жучка, сидеть! — командую, но собака только еще больше распаляется.

Она разъяренно прыгает на нас, демонстрируя острые зубы. Меня охватывает страх, что цепь может ее не удержать. Антон берет меня за руку и ускоряет шаг через двор, когда открывается дверь дома и выглядывает тетя Люба.

— Жучка, а ну замолчи!