— А вы официально поженились? Или просто сошлись, как это сейчас принято у молодежи? Якобы штамп в паспорте ничего не значит, — и пытливо в меня всматривается.

— Официально, Савелий Петрович. Хотите посмотреть фотографии с нашей свадьбы? Мы привезли.

— Да-да, сейчас покажу, — Нина хватает с дивана свою сумку. — Вот наше свидетельство о браке, — кладет на стол документ. — А вот фотографии с нашей росписи.

Галина Ивановна бросает расставлять посуду и хватается за толстую стопку снимков. Савелию Петровичу фотографии не очень интересны, он берет в руки свидетельство о заключении брака. Надевает на нос очки и внимательно читает.

— Плеханов Антон Николаевич, — произноси вслух мое имя. — Значит, моя дочка теперь Плеханова.

— Именно так, Савелий Петрович.

Меня слегка забавляет ситуация. Отец Нины из тех мужчин, которые считают, что никто не достоин их единственной дочки-принцессы. Это одновременно мило и немножко смешно. Я прячу улыбку за серьезным видом. Мне предстоит доказать Савелию Петровичу, что я достоин руки его дочери. Ну что ж, я готов.

— Ниночка, ну как же так, ты нас не пригласила на свою свадьбу, — Галина Ивановна листает фотографии и вытирает мокрые глаза. — Какая ты тут красивая и счастливая.

Мне приятны слова Галины Ивановны. Я тоже помню, что в день нашей фиктивной свадьбы Нина выглядела счастливой. Пока одна моя любовница все не испортила. После этого Нина закрылась от меня и весь месяц не хотела общаться.

Я гляжу на свою жену.

«Жена».

Какое непривычное слово. Я месяц смакую его. Никак не могу привыкнуть.

Нина сидит на стуле рядом со мной, немножко нервно ёрзает. Очень переживает, как все пройдет. Мне до сих пор не верится, что все это правда. В универе я был тайно влюблен в Нину, потом жизнь закружила меня, и я про нее забыл. А теперь Нина моя жена. Это так странно и необычно. Я пока не понял, как к этому отношусь, но одно бесспорно: почему-то другие девушки совсем перестали меня интересовать.

— И откуда ты будешь родом, Антон? — Савелий Петрович откладывает в сторону свидетельство о браке. Отец Нины несколько минут крутил в руках документ, будто не верил, что он настоящий.

— Я из Москвы.

— Москвич, значит.

Слово «москвич» прозвучало с пренебрежением и даже брезгливостью. За МКАДом москвичей не любят, и мне об этом известно. Я ничуть не обижаюсь. Наоборот, нахожу это забавным.

— Ага. Москаль.

Уж я-то знаю, как нас любят обзывать москалями.

Савелий Петрович оценивает мою самоиронию. Издает тихий смешок, но быстро прячет улыбку в густых усах.

— В армии служил?

О, началось мое любимое: «Не служил — не мужик».

— К сожалению, меня не взяли в армию из-за плоскостопия. Я очень хотел, но увы. Пришлось осваивать военную подготовку самостоятельно.

— Каким образом?

— Я учился стрелять из винтовки и водить танк. Еще у меня черный пояс по карате. Не армия, конечно. Но хотя бы так.

— Что, прям настоящий танк водить умеешь? — не верит.

— Да. Т-72.

К слову, это правда. Мой троюродный брат — военнослужащий в танковых войсках. Как-то раз давно я приезжал к нему на полигон, и он по приколу посадил меня в танк и показал, как его водить. Было забавно. Мне понравилось.

Галина Ивановна ставит на стол кастрюлю ароматного борща. Поглядывает на меня с довольной улыбкой. Кажется, ее тесты я уже прошел. А вот Савелий Петрович будет испытывать меня всю дорогу.

Глава 19. Тетя

Нина

Папа перегибает с допросом Антона. Мне уже становится неловко перед фиктивным мужем. Когда в 17 лет я знакомила с отцом Федю, он такого допроса ему не устраивал. А лучше бы он его помучал, а не Антона. Глядишь, распознал бы в Феде козла и запретил мне с ним встречаться.

— А ты кем работаешь? — папа продолжает наседать на Антона.

Это все потому, что Антон москвич. Папа не любит Москву и москвичей. У него против них предубеждение. Отец не хотел, чтобы после школы я ехала учиться в столицу. По его мнению, Москва — это отдельная страна, развращенная деньгами и соблазнами. И люди там такие же.

— На третьем курсе университета я создал мобильное приложение для знакомств. Оно успешно развивается до сих пор. Я генеральный директор в своей компании.

Антон вкрадчиво и терпеливо отвечает на каждый папин придирчивый вопрос. Мамин борщ мы давно съели. Теперь пьем чай с пирожками.

— Айтишник, значит?

— И айтишник, и маркетолог, и бухгалтер, и дизайнер, и много кто еще. Я в своем бизнесе тщательно контролирую все области.

— У тебя сотрудников нет, что ли?

— Есть, двадцать человек. Еще есть несколько компаний на аутсорсе, которые выполняют различные задачи. Но лучше меня мой бизнес не знает никто.

Я с восхищением гляжу на Антона. Меня за него гордость распирает. Хочется наброситься на фиктивного мужа и крепко обнять.

Это внезапное желание пугает меня. Я быстро опускаю взгляд в кружку с чаем. Но аж руки ломит — так сильно хочется обнять Антона.