— Ты... — прошептал он. — У сестры истерика, у отца крах, а тебе только тридцатка нужна? Ты хоть раз спросил, как я себя чувствую?

— Ну ты же отец, — пожал плечами Максим с пугающим равнодушием. — Это твоя обязанность — обеспечивать. Ты сам так воспитал. «Учитесь тратить, папа заработает». Ну вот, мы научились. Давай бабки.

Игорь вскочил с дивана.

— Пошли вон! — заорал он. — Оба! Паразиты! Я для вас горбатился, а вы... Ни копейки не получите! Идите работать! Листовки раздавать!

Максим скривился, сплюнул на пол (прямо на дорогой паркет) и пошел к себе, бросив через плечо:

— Н-да, бать. Сдулся ты. Реально лох.

Игорь остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Он обернулся и увидел Настю. Она стояла в дверях, не снимая плаща, и наблюдала за этой сценой с ледяным спокойствием. В её глазах не было ни злорадства, ни сочувствия. Только констатация факта.

— Что смотришь? — рявкнул Игорь. — Довольна? Настроила детей против меня?

— Я им ни слова не сказала, Игорь, — спокойно ответила Настя. — Они — твоё зеркало. Ты пятнадцать лет покупал их любовь. Ну вот, деньги кончились. И любовь кончилась. Банкомат сломался, Игорь.

Игорь рухнул обратно на диван, закрыв лицо руками.

— Господи... За что мне это всё? Сегодня юбилей... Как я туда поеду? С какими глазами?

— С такими же, с какими ты врал мне про любовь до гроба, — ответила Настя. — Умойся, выпей таблетку и надевай костюм. Мы едем поздравлять маму.

— Ты куда? — спросил он, видя, что она берет со столика ключи от своей машины.

— В салон. Я не поеду к твоей маме в образе домохозяйки. Встретимся в ресторане в пять. И не вздумай опоздать. И детей приведи в чувство. Скажи им, что если они не будут улыбаться бабушке, ты продашь их айфоны. Это единственный язык, который они теперь понимают.

Салон красоты «Бьюти Лаб» был похож на операционную, только вместо скальпелей здесь орудовали ножницами, а вместо наркоза подавали шампанское.

— Режем, — скомандовала Настя, садясь в кресло. — Каре. Короткое, резкое. И цвет... шоколад. Глубокий, темный. Никакого «светленького, чтобы молодило».

Через три часа из зеркала на неё смотрела незнакомка. Женщина с глазами, в которых плескалась тьма, подчеркнутая безупречным «смоки айс». Алая помада — не пошлая, а благородного винного оттенка — завершала образ.

В соседнем бутике она оставила последние деньги с кредитки (карта была привязана к счету Игоря, пусть порадуется смс-ке). Платье-футляр цвета запекшейся крови. Глубокое декольте, разрез по ноге, плотная ткань, которая утягивала фигуру, делая её точеной.

— Вам очень идет, — сказала продавщица. — Вы похожи на...

— На вдову мафиози? — усмехнулась Настя. — Отлично. То, что нужно для семейного праздника.

Ресторан «Империя» оправдывал свое название. Лепнина, позолота, хрустальные люстры размером с малолитражку — всё кричало о деньгах и отсутствии вкуса.

Игорь и дети уже были там. Они стояли у входа в банкетный зал. Вид у них был жалкий. Оля дула губы, Максим мрачно разглядывал свои кроссовки, а Игорь нервно поправлял галстук.

Когда двери лифта открылись и вышла Настя, Игорь открыл рот. Он хотел привычно буркнуть про «долго собираешься», но слова застряли в горле.

— Ты... — выдавил он. — Ты выглядишь...

— Эффектно? — подсказала Настя, подходя ближе. Она была выше его на своих двенадцатисантиметровых шпильках. — Рот закрой, дорогой, сквозняк.

— Мам? Офигеть... — Оля даже отвлеклась от телефона. — Это что, Dolce? Откуда бабки, если «банкомат закрыт»?

— Это бонусы за выслугу лет, дочь. Пошли. Бабушка не любит ждать.

Она взяла Игоря под руку. Жест был властным, как у конвоира.

В зале уже сидел весь «террариум»: родственники, нужные люди, подруги свекрови. Во главе стола восседала именинница. Тамара Петровна, в фиолетовом люрексе и с прической «ядерный гриб», выглядела как королева в изгнании.

— Ну наконец-то! — провозгласила она. — Игорёчек, сынок!

Она проигнорировала Настю, протягивая руки к сыну. Игорь, натянув фальшивую улыбку, поспешил к матери. Настя шла следом. Она чувствовала на себе взгляды. Завистливые — от женщин, липкие — от мужчин.

— С юбилеем, Тамара Петровна, — громко сказала Настя, вручая пакет с полотенцами (нарочито дешевый, из супермаркета). — Желаю вам здоровья. Остальное у вас есть — сын, который оплачивает этот банкет из последних сил.

Свекровь скривилась, принимая пакет двумя пальцами.

— Здравствуй, Настя. Ты сегодня... — она окинула невестку взглядом, задержавшись на разрезе платья. — Очень вызывающе. Это семейный праздник, а не бордель. В твоем возрасте колени лучше прятать.

За столом повисла тишина. Родственники замерли. Обычно Настя в таких случаях краснела и пряталась в угол.

Настя улыбнулась. Ослепительно и страшно.

— Не беспокойтесь о моих коленях, Тамара Петровна. Они в отличной форме. В отличие от вашего воспитания.