И вот с ее помощью я ушла целиком в работу, взяла на себя новый сложный проект, который раньше боялась не потянуть. И он уже сейчас принес мне ошеломительные плоды! Меня повысили, и теперь я руковожу немаленьким отделом.

О бывшем муже я старалась вспоминать пореже. Хотя, как назло, пару раз я встречала эту сладкую парочку. Один раз в ресторане, второй — на парковке около поликлиники. Дамиров заботливо вёл эту самую Настю за руку, и периодически поглаживал ее животик. То ли на публику играл, то ли специально для меня спектакль устраивал. Но цели достиг. Мне на них было безумно больно смотреть, хоть вида я и не подала. Наоборот, тогда в ресторане прошла мимо Дамирова с высоко поднятой головой, а он провожал меня таким взглядом, что мне казалось, он сейчас слюной подавится. И кстати, выглядела я тогда шикарно, в отличие от его располневшей Насти. И мне прям крикнуть хотелось ему в рожу: “Ну что, Дамиров, на кого тебе теперь приятно смотреть и фантазировать?”

И вот теперь у меня только один вопрос: что же эта самая Настя-подаринамсчастье делает у меня на пороге, да еще и с таким неожиданным вопросом?

Глава 2.

Глава 2.

— Ты случайно адресом не ошиблась? — смотрю на неё снисходительно.

— Нет, я прекрасно помню, где ты живёшь, — вздергивает подбородок, а взгляд раненый, обвиняющий.

— И что ты от меня хочешь? — выгибаю я бровь.

— Я задала вопрос, Андрей у тебя? — с вызовом.

Смотрю на неё обалдело.

— Очень интересно. А что бы ему здесь делать?

— Не знаю… — вдруг срывается эта коза в слёзы.

К слову сказать, выглядит она неважно: огромный живот сделал ее безобразно круглой, лицо отёкшее, и ноги тоже. На щеках пигментные пятна, они делают лицо старым и некрасивым, косметики нет. Волосы, скорее всего, несколько дней немытые, зализаны в небрежный хвост.

М-да уж, хочется спросить Дамирова, что, фантазии закончились, и ты сбежал? Жестоко, однако.

А девица явно в истерике. Подбородок её трясётся, руки дрожат.

— Ты мне врёшь, — сжимает она кулаки. — Я знаю, он здесь!

Я, конечно, в шоке, но мне даже интересно, с чего такие выводы.

— Не веришь? — усмехаюсь я. — Проходи. Поищи своего мужа. Хотя забавно это, не находишь?

— Нет, не нахожу! — кричит девчонка. — Он постоянно тебя вспоминает и приводит в пример! Вот Вика то, Вика сё, Вика делала так, и это правильно! Если бы ты знала, как же ты меня достала! А после того вечера, когда он увидел тебя в ресторане, он вообще как с ума сошел! Он даже во сне несколько раз назвал меня твоим именем!

— И что это доказывает? — выгибаю я бровь.

— Ты точно заманила его обратно!

— Слушай, вали-ка ты отсюда! — пытаюсь закрыть я дверь.

Но девица удивляет.

— Нет, я не уйду! Где он?

Врывается в квартиру и начинает, как поисковая собака, метаться по углам, как будто пытается что‑то вынюхать.

— Андрей! Я знаю, что ты здесь! Выходи!

— Слушай, тебе, походу, лечиться надо, — усмехаюсь я, наблюдая за ней. — Ну если ты мне не веришь, ты, конечно, внимательно поищи, — стебусь над ней, не пытаясь этого скрывать. — Посмотри, может, он в шкафу спрятался или забрался под кровать.

Но эта дуреха, похоже, воспринимает мои слова буквально, она действительно распахивает шкаф, а потом падает на колени перед кроватью, поднимает покрывало, заглядывает.

— Ну что, нашла? — посмеиваюсь я.

— Где же он тогда? — начинает она рыдать, хватаясь за голову. — Где он может быть? Он не отвечает на мои звонки. Он вообще последний месяц дома бывает редко… Господи, как я устала! — закрывает она лицо ладонями. — Как я устала! Я думала, у нас любовь, я думала, у нас семья и ребёнок… А оказалось…

И мне ее даже становится немного жаль…

— Неожиданно, да? — ядовито колю ее. — Ты же думала, конфетно-букетный период будет продолжаться всю жизнь, а оказалось — показалось? Не таким уж и принцем оказался Дамиров?

Девица молча рыдает.

Смотрю на неё с сочувствием.

— Что, Андрею твоя беременность поперёк горла? И ребёнок ему не очень‑то нужен, не так ли?

На самом деле всё это я уже прошла. Нет, не так, конечно. Но из нас двоих ребёнка хотела всегда я. Андрей соглашался, что уже пора, но какого‑то особого рвения не проявлял. Я надеялась, что тёплые чувства к малышу у него появятся потом, если мне всё же удастся забеременеть. Но на примере Насти я вижу, что надежды были напрасными.

— Так, ладно, — делаю шаг вперед. Пора заканчивать это спектакль. — Ты увидела, что хотела: Андрея здесь нет, и где он, я понятия не имею. Теперь можешь идти, — указываю ей на дверь.

Она не спорит, вытирает слезы, с трудом неуклюже поднимается со своим огромным животом. А потом вдруг резко сгибается пополам.

— Ой! — кричит она. — Ай!

— Что такое? — напрягаюсь я тут же. — Только не говори, что…

А Настя выпучивает на меня перепуганные глаза, хватается за живот.

— Кажется, началось, — шепчет она.