Неужели Кэмерон смотрел на меня иначе после последнего испытания, потому что сожалел, что не прикончил меня? Он пытался меня убить и всё равно был вынужден стать моим напарником. Все его холодные взгляды и отказ сблизиться со мной… почему?

Громкий раздражённый стон вырывается из моих губ, я сажусь и прижимаю ладони к глазам, пытаясь сдержать слёзы, но безуспешно. Они стекают по рукам и смачивают простыню, а ноги беспокойно подрагивают.

Я так глупа.

Он всё это время лгал мне.

Глава 19

Глава 19

Эмери

Мягкий ветерок просачивается в приоткрытое окно и шевелит медицинский, мятный воздух в палате. Светлые волосы Кэмерона сдвигаются на лбу, но глаза его остаются закрытыми, дыхание ровное — он погружён в далёкие сны.

Я упираюсь подбородком в ладонь, локоть прижат к краю кровати для опоры, и наклоняюсь ближе, чтобы разглядеть его. Последние три дня были не чем иным, как чередой душевных срывов. От желания убить его собственными руками до тщетных попыток встряхнуть и разбудить, чтобы поцеловать улыбку, что он дарил мне последние недели.

Можем ли мы снова стать собой? Не похоже. Я глубоко вздыхаю и лениво рисую круги на его руке.

Смятение стало моим давним спутником в этом. Кажется, я не могу распутать клубок воспоминаний в голове. Я больше не понимаю, было ли хоть что-то из сказанного им мне когда-либо правдой. Зачем он оттолкнул меня, будто я ничто? Почему я позволила себе доверять ему?

Моё сердце, кажется, единственное, что остаётся непоколебимым, — оно цепляется за хоть какое-то разумное объяснение, чтобы я могла вернуться к тому ясноглазому, глупому солдату. Но я не уверена, что увижу ту версию себя снова. Та была не тронута любовью. Та была слишком благополучна для собственного же блага.

Я провожу взглядом по линии его челюсти и резким скулам, мучая себя, наблюдая за тем, как спит прекрасный солдат. Его красота несравненна, отягощена страданием даже во сне. Я не уверена, что когда-либо пойму до конца, почему меня влечёт к таким саморазрушительным вещам, как он. Я жажду раствориться в его тяжёлом взгляде, даже зная, что он пытался меня убить.

Длинный выдох вырывается из моих приоткрытых губ, пока я забираюсь на кровать рядом с ним. Моё тело кажется крошечным рядом с его грудью. Один его торс достаточно велик, чтобы я могла свернуться на нём калачиком. Я кладу голову ему на грудь и вдыхаю его свежий, берёзовый запах.

— Как получилось, что я забыла именно тебя, Кэмерон? — произношу я его имя сумрачно; вкус его горько-сладок и оставляет грусть на языке.

Я прокашливаюсь, достаю его смешную тоненькую книжку со стихами, которую он носит повсюду, открываю на самой потрёпанной, зачитанной странице и читаю ему отрывки, которые он, должно быть, знает как свои пять пальцев.

Я говорю себе, что это чтобы успокоить его, но, эгоистично, знаю — я делаю это чтобы успокоить себя.

— Он пришёл в себя.

Мои ступни замирают на полпути, когда в беспроводном наушнике раздаётся голос Рида. Я шла по крыше-террасе к перилам, где часто сижу. Последние несколько дней лишь здесь, наверху, я, кажется, могу найти покой. Вдали мерцают огни города, а ровный поток машин на дорогах с такой высоты звучит как река.

Мир кажется одиноким здесь, на одном из наших зарубежных аванпостов. Световое загрязнение от города рассеивается и сменяется кромешной тьмой, не доходя до нас. Это заставляет меня гадать, где начинаются и где заканчиваются звёзды. Хотя, думаю, ничто не сравнится со звёздами, что я видела, когда была с Кэмероном в Подземных Испытаниях. Возможно, больше всего мне нравилось именно чувство товарищества. Друзья и ощущение принадлежности, которые я нашла.

Я игнорирую сообщение Рида и вынимаю наушник, позволяя ему упасть на крышу. Ноги сами несут к привычному месту, и я сажусь на край здания, свесив руки с перил и позволяя ногам болтаться в холодном ветерке.

Мы где-то в Северной Германии. Мой отец никогда не говорит мне точно, где мы находимся во время миссий. «Чем меньше людей знает, тем лучше», — всегда говорил он, и эта убежище не исключение.

Палач всегда в неведении. Ограничение моих источников информации — скорее всего, тактика контроля или мера на случай, если меня захватят. Раньше это меня не особо беспокоило, но теперь беспокоит. Особенно учитывая, что отец усилил охрану, когда я не работаю. Я выдыхаю и бросаю взгляд вниз, на охранника во дворе, который лениво наблюдает за мной, болтая с другим проходящим подручным.

После долгого перелёта из Большого Бассейна холод сковал суставы. Я делаю глубокий вдох и безучастно наблюдаю, как из губ вырывается пар. Резкий, колкий морозец ощущается так же, как ветер на Аляске, пронизывая до костей.

Я достаю флакон с таблетками и перекатываю его в руке, слушая, как капсулы гремят. Он всё ещё наполовину полон, а Рид поручил своей команде работать над воссозданием препарата. Я неохотно делилась с ним дозировками и графиком приёма, потому что он казался слишком уж заинтересованным в информации о лекарстве, но Кэмерону нужны были его дозы даже во сне, чтобы не случился рецидив.