Мори стонет, когда я ладонью ощупываю огромную выпуклость в его штанах. Я бросаю на него взгляд, чтобы убедиться, что он не разозлится, если я стяну их. Иногда он такой непостоянный, что я не знаю, чего ждать, но сейчас его глаза затемнены и полны нужды.

Я наклоняюсь вперёд и просовываю руку под пояс штанов, находя его твёрдым, как камень, и готовым вырваться из боксеров без всякой помощи. Я ладонью обхватываю головку его члена, и прежде чем я снова смотрю на него, чтобы удостовериться, что он всё ещё не собирается наброситься, он наклоняется, снова соединяя наши губы.

Из меня вырывается стон, когда он одним лишь поцелуем прижимает меня к спине. Его брови сдвинуты, будто он в огромном конфликте из-за того, что делает это со мной, но он не останавливается. Не думаю, что смогла бы остановиться, даже если бы захотела.

Каждый раз, когда он стонет мне в рот, острая сжимающая нужда пульсирует в моём ядре. Он должен быть внутри меня. Заполнить пустоту.

Мне удаётся высвободить его член из спортивных штанов, и я тихо ахаю, когда вижу его во всей полноте. Мори отстраняется и дарит мне порочную ухмылку.

— Подойди сюда, возьми меня в рот, чтобы я мог вытрахать из тебя все вопросы.

Я сверлю его взглядом.

— Я же не прошу многого.

Он встаёт и приподнимает мой подбородок, чтобы его член оказался на уровне моего рта.

— Напротив, ты просишь очень многого, — шепчет он, проводя головкой по моей нижней губе. Его кожа такая мягкая. Я хочу видеть, как он теряет контроль, так же, как он наблюдал за мной.

Мои губы раскрываются, я беру его головку в рот, водя языком по нижней части ствола и обхватывая рукой основание члена. Вены набухли, отчего моя киска плачет.

— Боже, какой у тебя идеальный рот, Эм. Ты не можешь запомнить важные вещи, но это у тебя получается само собой? — Мори издаёт жестокий смешок. — Это сводит меня с ума. — Его пальцы впиваются в основание моих кос. Тот небольшой глоток воздуха, что у меня был, перехватывает, когда он резко вводит бедра мне в лицо.

Из глаз наворачиваются слезы, когда его член ударяется о заднюю стенку горла. Я сглатываю его, и он стонет — звук такой глубокий и удовлетворённый, что у меня закатываются глаза. Он трахает мой рот, будто ненавидит все моё существо. Я собираюсь с мыслями, чтобы наблюдать за его выражением лица, пока он теряет контроль. Его челюсть расслаблена, губы приоткрыты в неровном дыхании, а эти пронзительные зелёные глаза превращают меня в ту полую девчонку, которой я и являюсь.

У меня нет времени осмыслить, что означает этот полный тоски взгляд, прежде чем он изливается мне в горло, заставляя проглотить всё его семя. Его член пульсирует у меня на языке, и это ощущение посылает новый спазм в моё ядро.

Наконец он вынимает себя из моего рта, и я делаю несколько глубоких вдохов. Его солоноватый вкус задерживается на языке, и я не могу не смаковать его.

Мой взгляд поднимается к нему. Не знаю, на что я надеялась. Может, что он посмотрит на меня мягко, или расскажет что-то обо мне. Даже что мы продолжим и будем валяться в простынях вместе. Но этого я не получаю.

В его манерах произошёл сдвиг. Челюсти сжаты, он один раз трясёт головой, будто стряхивая проникшие в мысли. Он поправляет штаны на талии и отворачивается от меня.

— Не задерживайся здесь надолго, — отрывисто бросает он, направляясь к выходу без дальнейших слов и оставляя меня одну в этом подземном аду, в раздумьях о том, с чем он так отчаянно борется в своей голове и почему ненавидит меня так сильно.

Глава 11

Глава 11

Эмери

Гейдж небрежно кидает мне МК-17 и несколько гранат. Я чуть не роняю одну и бросаю на него убийственный взгляд. Насколько же было бы идиотски погибнуть вот так, по его глупости?

Я с раздражением выдыхаю.

— Не зевай, Морфин! — шутит он, опуская рядом ящик с боеприпасами.

Я хмыкаю, приняв тяжесть, и направляюсь в чащу, где мы разбиваем временный лагерь. Лейтенант Эрик уже установил свою палатку и обсуждает планы с Микой.

В ней по-прежнему чувствуется загадочность. Она остра на язык и немногословна — оба качества заставляют меня относиться к ней с повышенным подозрением. Будь она чуть разговорчивее во время перелета из Аляски или пятичасовой поездки через пустыню Большого Бассейна, возможно, я думала бы иначе. Но она определенно знает о содержимом флеш-накопителя больше, чем показывает.

Мика, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что, когда я подхожу к другим ящикам со снаряжением, она бросает на меня быстрый взгляд. Я делаю сдержанный кивок, и она отвечает тем же. Ее медные волосы, как всегда, туго стянуты в хвост. Правда, теперь на ней не деловой костюм, а камуфляжная одежда бежево-коричневых оттенков. Не совсем тактическое снаряжение, но и не гражданская одежда. На груди у нее застегнут бронежилет, но кроме этого она уязвима.

Я фыркаю. Ну, кроме того, что мы — ее персональные живые щиты.