Он медленно поднимается и смотрит мне в глаза. Наверное, он видит, как отчаянно я жажду его. Мои брови сдвинуты, а бёдра непроизвольно пытаются потереться друг о друга, чтобы ослабить нарастающее там напряжение. Его колено не даёт им сомкнуться, чувствуя мою попытку сдержать желание, что копится между моих ног для него.

— Черт, — шепчет он, и мука искажает его напряжённое лицо.

Я вижу это в его глазах — момент, когда он сдаётся своей страсти. Лёд, сковавший его душу, тает, ресницы опускаются, скрывая взгляд. Он смотрит на меня так, будто между светом и тьмой нет разделения, будто мы и вправду двое солдат, обречённых опасно кружить друг вокруг друга, лишь чтобы тайно встречаться в сумерках и позволить крови на наших руках исчезнуть вместе с солнцем.

Мори опускает лоб ко мне, глубоко дыша, наши губы слегка соприкасаются — это ещё не поцелуй. Его левая рука опирается над моей головой, а правую он заводит мне под поясницу, кончиками пальцев вычерчивая линии на коже.

— Ты не помнишь меня, — бормочет он. — Но я никогда не смогу забыть тебя.

Его губы сталкиваются с моими прежде, чем я успеваю осмыслить его слова. Меня накрывает волной его опьяняющего, древесного запаха и весом его нежности. Он целует меня страстно, будто сдерживал себя цепями и только сейчас готов поглотить меня целиком. Я наслаждаюсь этим, инстинктивно выгибая спину и стону, пока наши языки исследуют друг друга.

Его зубы скользят по моей нижней губе, и тихий стон вырывается из меня, когда его тело прижимается к моему. Жар растекается по низу живота, а давление его ноги в паху заставляет меня в беспамятстве тереться о его бедро.

Он коленом раздвигает мои ноги и впивается пальцами в бедро. Я вздрагиваю от этого движения и от давления его большого пальца, вдавливающегося в чувствительную плоть. Он усмехается прямо у меня на губах, отстраняясь ровно настолько, чтобы я могла ясно видеть его. Его глаза полны сдержанности, он садится на корточки, словно может остановиться и оставить меня здесь.

Мои бёдра уже мокрые от потребности в облегчении. Он не может дать мне пробу и просто уйти.

— Пожалуйста, я хочу тебя, Мори, — умоляю я, зацепив большие пальцы за пояс штанов и стягивая их, открываясь ему. — Ты нужен мне.

В его глазах вспыхивает голод, и он сглатывает.

— Ты не знаешь, чего хочешь, Эмери. Ты не имеешь ни малейшего понятия. — Его взгляд прикован к моим влажным трусикам, он низко гудит, опускаясь коленями на пол и стаскивая меня за задницу на край кровати. Он зацепляет палец за край белья и без усилий отодвигает его в сторону.

Когда он несколько моментов не двигается, я понимаю, что он просто смотрит на мою киску, приоткрывая её и закусывая нижнюю губу. Виден его клык, и мне хочется, чтобы он вонзил его в меня. Это даже не было бы больно. Спорю, это было бы чертовски приятно.

— Не смотри на меня, — протестую я, пытаясь вывернуться из его хватки, но он крепко прижимает моё бедро сильной рукой, удерживая на месте.

— Всегда такая стеснительная, — дразнит он, поднося рот на дюйм к моему центру. Его горячее дыхание окутывает клитор и посылает дрожь по позвоночнику, отчего мои пальцы ног впиваются в простыни. Затем из меня вырывается резкий вздох, когда он проводит языком по всей моей щели. Он медленно ведёт его вверх, пока кончик не вращается вокруг чувствительного бугорка, прижимая к нему губы и безжалостно засасывая.

Мои губы размыкаются, я вскрикиваю, когда он удваивает усилия, лакая мой центр, будто и вправду готов съесть меня до последней капли. Эти острые глаза жадно следят за моими выражениями, ловя каждый стон, каждый вздох, каждую мольбу.

Мори стонет прямо в мою киску, вибрация заставляет мои бёдра дёрнуться навстречу его рту. Он крепко сжимает мою талию, впиваясь пальцами в плоть, пожирая меня и подталкивая всё ближе к пределу. Он играет с входом двумя пальцами, прежде чем ввести их внутрь, заполняя меня и надавливая на стенки.

— Мори, — я стону, впиваясь пальцами в его волосы и вздымая бёдра в такт каждому толчку его руки и каждому движению языка.

Он стонет в ответ на мой голос, и этого достаточно, чтобы всё моё тело обмякло. Живот сжимается в спазме, когда я кончаю на его руку. Он слизывает соки и оставляет последний поцелуй на внутренней стороне бедра, прежде чем поднять эти пылающие глаза на меня.

В нём что-то снова переменилось. Возможно, печаль, но в его лёгкой улыбке и приподнятой брови больше надежды.

Моё дыхание сбивчиво, я пытаюсь его выровнять, пока он медленно взбирается обратно на кровать. Он позволяет кончикам пальцев мягко скользить вверх по моему колену и бёдрам, проникая под рубашку, пока не отодвигает лифчик и не берёт в ладонь мою грудь.

Тепло его груди прижимается к моей, и я погружаюсь в себя от волны ностальгии, нахлынувшей на меня.

— Каково это было — кончить по моей милости, любовь? — Он проводит указательным и большим пальцами по соску, посылая через меня импульс тепла.

— Это было так хорошо, — бормочу я. Мои глаза полуприкрыты, опьянённые желанием. Я хочу, чтобы и ему было хорошо.