Это темнота, какой я никогда не знала. Ни окон, ни звёзд, ни искусственного света от датчиков дыма. Сам воздух кажется заряженным злобой. В ванной есть слабейший отсвет от единственного источника света. Мне приходится щуриться, чтобы разглядеть маленькую лампочку, встроенную в потолок, почти не дающую достаточно света, чтобы видеть в ванной. И это всё, что у нас есть?

Я замираю на месте и вглядываюсь в бездну коек и тихого храпа. Дальше слышно, как ещё люди занимаются сексом. Чёрт, Кэмерон не шутил. Все живут так, будто это их последний день. Это даже немного захватывающе, если честно, гонка от незнания, что будет дальше, держит меня в тонусе. Всё это, я уверена, будет куда увлекательнее, когда я не буду полуспящей, как сейчас.

Медленно я начинаю идти в направлении, где, как я помню, наша койка. Я прохожу несколько коек, прежде чем натыкаюсь на одну. Я вздрагиваю и задерживаю дыхание, чтобы никого не разбудить. Пройдя ещё несколько коек, я раздумываю, не вернуться ли и не попробовать снова от ванной.

— Заблудилась? — шепчет Кэмерон справа от меня. Я поворачиваюсь и с трудом различаю его силуэт в темноте.

Я полностью принимаю его сарказм и устраиваюсь на полу, радуясь, что у меня есть хотя бы дерьмовое одеяло и подушка. Мне приходилось переживать худшее, когда я тренировалась для русской операции, которую задумал мой отец; у него были «делишки», которые нужно было уладить, и, следовательно, они были и у меня. Хотя я была единственной, кому пришлось спать на камнях таких мокрых и холодных, что весь мой скелет ныл несколько дней после.

Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на лучик надежды, что однажды я выберусь из этого ада. Что меня перестанут швырять из одной дерьмовой ситуации в другую.

Шорох сверху прерывает моё сосредоточение. Я открываю один глаз и с трудом различаю Кэмерона, смотрящего на меня сверху. Его серо-зелёные глаза, кажется, отражают даже мельчайшие частички света.

Неужели он думает, что я его не вижу? После нескольких минут его взгляда я не выдерживаю и шиплю на него.

— Что? — шепчу я.

Он молчит. Потом бормочет:

— Тебе не нужно спать на полу.

— Лучше, чем быть задушенной во сне. — Я позволяю себе тихо усмехнуться и переворачиваюсь на бок, чтобы не видеть его.

— Можешь, пожалуйста, просто спать тут, чтобы я не чувствовал себя мудаком? — Когда я не отвечаю, он продолжает. — Я тебя подниму, если придётся.

Он наклоняется, чтобы подхватить меня на руки.

Господи боже мой.

Я сажусь и смотрю с ненавистью на его неясный силуэт в темноте.

— Лучше уж землю есть. А теперь заткнись. Ты ещё кого-нибудь разбудишь.

Вокруг хоть глаз выколи, но ничто не помешало мне разглядеть, как уголок его губ тронула ухмылка. Не знаю, что он во мне находит такого забавного. При этой мысли мои брови сходятся.

— Ну и ешь землю завтра, только не спи на голом полу. Там, на испытаниях, тебе этого хватит. — Он похлопывает по матрасу. Я сжимаю челюсти, чувствуя, как во мне угасает воля сопротивляться его предложению, особенно когда я думаю о том, как уже сейчас всё болит.

Недолго думая, я решаю взять своё одеяло и подушку и лечь на самый край кровати. Это односпальная кровать, так что места для двух взрослых людей — один из которых ещё и громила — тут нет и в помине.

Мы прижаты друг к другу, он лежит спереди, я — спиной к нему.

Я закрываю глаза и пытаюсь сделать вид, что ничего не происходит. Пытаюсь убедить себя, что не чувствую твёрдую поверхность его груди, согревающую мою спину. Он грубо пододвигается ближе, кладёт руку мне на бедро и притягивает к себе так, будто его нисколько не смущает, что мы легли вплотную. С моих губ срывается короткий взвизг, который, я уверена, слышат по меньшей мере двадцать человек.

— Всегда пожалуйста, — насмешливо говорит он. Я чувствую тепло его дыхания на своей шее, а его мускулистая рука тяжело лежит у меня на животе.

Всего несколько недель, — напоминаю я себе, — прежде чем я, скорее всего, умру на испытаниях. От этой мысли меня тошнит.

И вдруг его тёплое тело и мягкая кровать уже не кажутся такими уж плохими.

Глава 6

Глава 6

Кэмерон

Проснуться до четырёх утра, чтобы принять таблетки, сегодня утром было непросто. Во-первых, потому что я проснулся в объятиях Эмери — её руки обвивались вокруг моей груди, а щека прижималась к моему плечу. Во-вторых, потому что мне ужасно не хотелось терять этот момент. Это было странно, ведь обычно я не испытываю особой любви к таким вещам. К уюту.

Я смотрю на своё отражение в зеркале ванной, ненавидя то, что снова оказался в Подземелье. Прошло почти семь лет, а кажется, будто с тех пор, как я покинул это ужасное место, не минуло и дня. В памяти всплывают лица тех, кого я когда-то знал, живя здесь, внизу.