Глаза со всех сторон устремляются на меня. Я осторожно пробираюсь между телами, пока не оказываюсь перед ним.

— Как тебя зовут, кадет? — резко спрашивает он. Я уставилась в пол, сжав кулаки по бокам.

— Эмери Мейвс, сэр, — говорю я гораздо тише, чем планировала, но голос не хочет выравниваться. Адамс вблизи ещё ужаснее, чем издалека. Его бейсболка надвинута низко, отбрасывая тени на тёмно-карие глаза. Его чёрная тактическая куртка отглажена, золотые значки Тёмных Сил прикреплены к нарукавной повязке и ещё один на груди. Глубокие шрамы покрывают бок его шеи, я стараюсь не пялиться. Как он вообще жив после такого? Я сглатываю.

— Кадет Мейвс, у тебя возникают трудности с поиском своего места здесь?

Это едва ли справедливо.

— Эм... Мне не говорили...

Он перебивает меня своим громовым голосом, заставляя съёжиться.

— Кадет Мейвс, никто не обязан, кроме тебя самой, находить своё место здесь, в Подземелье. А теперь проваливай на своё место в конец и оставайся там. Не хочу больше видеть тебя вне строя, поняла? — Среди моих товарищей раздаются сдержанные смешки, отчего у меня дёргается челюсть.

— Так точно, сэр, — выдавливаю я, прежде чем развернуться и направиться в конец группы. В море чёрной формы мелькание белокурых волос привлекает моё внимание. Кэмерон медленно смотрит на меня; он стоит в задней части группы. Наши взгляды встречаются на мгновение, затем он резко отворачивается. Я не могу злиться, что он не сказал мне одну из сотен вещей, которые мы должны знать. Всё-таки он не в своём уме.

Он нехотя возвращает свои глаза ко мне. Я выдерживаю его напряжённый взгляд так долго, как могу, ожидая, когда он первый отведёт глаза. Конечно, он не отводит. За этими глазами — буря секретов и мрачных мыслей, и она зажигает огонь в моём сердце. Я бы хотела, чтобы он не был таким красивым, образованным и загадочным. Было бы легче бояться его, если бы я не находила в нём многих черт, которые больше всего ценю.

Я останавливаюсь рядом с ним и, как и все, смотрю вперёд.

— Я уже говорил тебе, как я ненавижу твою невнимательность? — шепчет Кэмерон.

Придурок. Беру свои слова назад. В нем нет ничего, чем я могла бы восхищаться.

Уставившись прямо перед собой, я шепчу в ответ:

— А я говорила тебе, что твоё мнение, в лучшем случае, бредовое? Я видела след от укола на твоей шее за завтраком, ты, вероятно, ясноголов, как пьяная свинья. — Это укол, который мне не нужно было наносить, но я не могу не почувствовать удовлетворение от того, как моё замечание заставляет его наклонить подбородок в мою сторону.

Его взгляд прожигает мне щёку.

— Ты уверена, что хочешь пытаться вывести меня из себя? Я Мори, помнишь? Парень, который убивает всех своих напарников. — Его тон понижается.

Я бы не прочь потанцевать со смертью.

— «Мори», как «умереть». Ты скорее себя убьёшь, чем меня. — Мой голос лёгкий, но острый.

Он на самом деле усмехается, и звук так прекрасен, когда отдаётся во мне. Кадеты, стоящие перед нами, неловко ёрзают.

— «Мори», как «покорять», любовь. — Его голос одновременно холодный и гладкий, несущий вес его обещания убить меня, но с оттенком нежности.

Вспышка тепла разливается по мне. Я устремляю глаза на него, но слова замирают на языке, когда моё внимание привлекает струйка крови, стекающая по его носу и капающая с подбородка. Кровь такая тёмная, что почти кажется чёрной.

Тревога пронзает меня, и он, должно быть, видит панику на моём лице, потому что его тело дёргается, прежде чем он опускает взгляд и быстро вытирает нос рукавом.

— Кэмерон, — срочно шепчу я.

— Ничего. — Он смотрит вперёд и отмахивается от меня. Я не решаюсь отвести взгляд, размазанная кровь под его носом заставляет сжиматься грудь. С ним не всё в порядке.

Я ненавижу, что жажду чинить сломанные вещи. Вещи, которые мне не принадлежат, чтобы их чинить.

Это не моя проблема. Если он сдохнет, для меня это будет хорошо, — ругаю я себя, но беспокойство цепляется за мои рёбра.

Инструктор обращается к группе:

— Испытания начинаются через три недели, кадеты. Как вы знаете, большинство из вас умрёт в первом же испытании. Половина оставшихся — во втором, а остальные — в последнем. Я ожидаю в лучшем случае горстку в результате, так что не будьте слишком панибратскими друг с другом. Я видел самые безжалостные убийства на этих испытаниях, совершённые новобранцами, которые клялись в верности друг другу, но пусть это будет уроком для тех, кто выживет. Даже ваш собственный товарищ по отряду может вас устранить.

Клянусь, его взгляд скользит между мной и Кэмероном, чтобы подчеркнуть свою мысль, прежде чем перейти к остальным. Теперь, когда я думаю об этом, он выглядит примерно того же возраста, что и Кэмерон. Интересно, они были вместе в учебном лагере? Они, кажется, хорошо знают друг друга, судя по тому, как непринуждённо они разговаривали ранее. Это объяснило бы молчание Кэмерона прошлой ночью, когда я спросила об инструкторе.