Мы останавливаемся у стеклянной двери, пропуская шеренгу бегущих кадетов. Внутри комнаты несколько солдат отдыхают и болтают.

— Здесь остаются солдаты Тёмных Сил, у которых нет отрядов. — Кэмерон быстро движется дальше, словно не желая привлекать их внимание.

Я замечаю одного, одетого немного иначе, и спрашиваю:

— Кто это? Тот в чёрной бейсболке? — Он выглядит слишком молодым для старшего сержанта, и на его лице одно из самых злобных выражений, что я видела. Как у тех людей, кто хмурился всю жизнь и получил постоянные морщины в доказательство своего несчастья.

Кэмерону даже не нужно останавливаться и смотреть.

— Это Старший сержант Адамс. Поверь мне на слово, ты не хочешь попасть в его чёрный список. Просто будь подальше и помалкивай. До испытаний осталось всего несколько недель, так что, возможно, ты проскользнёшь невредимой, — он говорит так, словно знает по опыту.

— Ты его знаешь?

Молчание — достаточный ответ, так что я не настаиваю.

— Это всё, что есть в Подземелье. Они уже закончили занятия сегодня, и отбой через тридцать минут, так что советую сделать всё, что нужно, до этого, — вдумчиво говорит Кэмерон, направляя нас обратно в казармы.

— Дай угадаю, тут становится очень темно, — размышляю я вслух.

Нолан уже дал понять, что это так. Однако темнота никогда по-настоящему не давила на меня, в отличие от большинства людей. Я считаю, что в тенях мы становимся более инстинктивными. Я смотрю на Кэмерона, и моя челюсть сжимается от мысли, что сегодня мне придётся спать рядом с ним.

Инстинктивными во многих смыслах.

Он усмехается.

— Самая тёмная ночь, что ты когда-либо знала, любимая.

Это обнадёживает.

Остальные кадеты уже на своих койках, когда мы возвращаемся в казармы. Некоторые читают книги или играют в карты в группе вокруг своих коек, другие...

Мой пульс учащается, и я резко отвожу взгляд.

— Да, люди тут трахаются как сумасшедшие. — Кэмерон смеётся над тем, как я уставилась в пол. Я не девственница, но, чёрт возьми, ведь ещё даже не стемнело. — Разве ты винишь их? Большинство из них не покинут полигон испытаний — разве что в мешке для трупов.

Он говорит так уверенно, словно его вообще не волнует, выберется ли он сам. Не говоря уж обо мне.

Я качаю головой.

— Всё равно это пиздец.

Кэмерон снова смотрит на меня, игнорирую моё смущение от происходящего за его спиной. Я держу его взгляд.

— Разве? Не знаю, как ты, но я был в обществе. Это лучшее, что могло со мной случиться. — Его усмешка меркнет. Мы доходим до нашей кровати, и он садится на край.

Его руки, должно быть, запятнаны красным, как и мои. Вероятно, даже больше, учитывая его привычку убивать своих напарников, вдобавок к тому, что он ценный актив Тёмных Сил.

— Что ты сделал? — спрашиваю я, бросая на пол своё тонкое одеяло и подушку, прежде чем сесть по-турецки. Как бы ни был неудобен пол, я предпочту расстояние от моего будущего убийцы.

Кэмерон качает головой.

— Я бы не сказал тебе, даже если бы доверял. И что это ты делаешь? Ты не будешь спать на...

— Да, буду. Я не хочу втискиваться в кровать с тобой, — из моего горла вырывается смешок. — И почему ты мне не доверяешь?

Его глаза темнеют, он оглядывается, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает.

— Потому что так люди здесь оценивают тебя. Решают, с кем объединяться, а на кого охотиться. Ты выглядишь так, словно у тебя длинный язык, и ты разболтаешь секреты так же легко, как прольёшь мою кровь.

Длинный язык? Я язвительно приподнимаю бровь.

Он проводит пальцами по моей челюсти, пристально глядя на мой рот. Я сужаю на него глаза. Он убирает руку, но не взгляд.

Я киваю. Полагаю, если ты был жесток в реальном мире, то в Подземелье ты будешь на вес золота для команды. Но с другой стороны, каково было твоё преступление? Все с чем-то не согласны. Ты бы стал мишенью, несмотря ни на что.

— Я думала, нам не нужны друзья, по твоим словам.

Я смотрю, как он снимает худи через голову, обнажая половину своих рельефных мышц. Мои ладони горят о пол.

— Да, не нужны. Но и врагов нам тоже не нужно больше, — он смотрит на меня мгновение дольше, чем нужно, заставляя мои пальцы сжиматься, прежде чем натягивает стандартную чёрную футболку, как у всех.

— Уверена, выбивание зубов другим кадетам помогает на этом фронте.

Он громко смеётся и качает головой.

— О, ещё как.

Я умываюсь холодной водой, сжимаю края раковины, прежде чем поднять взгляд на своё отражение. Пряди волос мокрые и прилипли к щекам. Тусклые, уставшие глаза смотрят на меня. Я делаю успокаивающий вдох.

Мне просто нужно поспать. Моя жизнь перевернулась с ног на голову за последние сорок восемь часов, но я буду в порядке. Это лучше, чем тюрьма.

Когда я выхожу из ванной, свет гаснет.