— Ладно, она услышала достаточно, давайте уже пойдём, — хрипло жалуется Кэмерон, скрещивая руки на груди и избегая моего взгляда.

Нолан фыркает, но возобновляет путь в быстром темпе. Мне приходится удлинять шаги, чтобы поспеть за ними обоими.

— Сколько всего отрядов? — Сложно представить, что их много; было бы труднее хранить их в секрете, если бы пришлось следить за несколькими.

— На данный момент есть четыре элитных действующих отряда. «Варшава», «Беспорядок», «Ярость» и «Маллум». — Нолан звучит так, будто говорит на автомате, и небрежно просвещает меня по этому вопросу. Кэмерон, кажется, мысленно тоже выключен, безучастно глядя на солдат, которые занимаются на тренажёрах и непринуждённо болтают в дальнем конце зала.

Я с ожиданием смотрю на Нолана.

— Четыре отряда неспроста?

Генерал усмехается и объясняет:

— Да. «Беспорядок» — безусловно, худший отряд, и тебе стоит быть благодарной, что тебя в него не определили. Это те, кого мы посылаем уничтожить предателей, беглецов или солдат, потерявших свою полезность. Мы держим их на восточной стороне страны. «Варшава» — это отряд А, их посылают на громкие миссии в больших городах, связанные с высшим обществом. Они самые точные и ориентированы на детали.

Несколько солдат сталкиваются с моим плечом, проходя мимо, и бросают на меня злые взгляды. Наверное, это произойдёт не в последний раз. Брови Кэмерона сведены, и кажется, он собирается что-то сказать, но лишь плотнее сжимает губы и отворачивается.

Нолан тоже не замечает грубых солдат и продолжает:

— «Маллум» — это отряд, который идёт туда, куда никто другой не может или не хочет. Буквально последнее средство. Затем у нас «Ярость» — отряд, который мы отправляем в отдалённые, чрезвычайно опасные места. Их миссии — на вершине рейтинга в Тёмных Силах. Процент успеха — сто, а уровень смертности в отряде — тридцать процентов. Отряд, который мы посылаем на самоубийственные задания.

Мой взгляд метается к Нолану. Он отвечает мне кривой усмешкой.

— Позволь угадать, — говорю я раздражённо. — Это мой назначенный отряд.

То, как глаза Нолана вспыхивают, вызывает тошноту.

— Верно, Мейвс. Большинство смертей и не по вине Мори, — он смеётся над моим окаменевшим выражением лица. Кэмерон издаёт глубоко раздражённый вздох.

Тридцать процентов смертности? Я прикусываю нижнюю губу. Шансы не очень хорошие, особенно если учесть, что мне приходится беспокоиться и о Кэмероне, который уже пообещал убить меня позже. Я не могу определить, хочет ли он на самом деле пощадить меня или просто наслаждается тем, что растягивает всё для своих жертв.

Нолан ведёт нас к концу длинного коридора, где находится аварийная лестничная клетка. Мы спускаемся на несколько этажей вниз, где нас ждёт чёрная металлическая дверь. Мои ноги просто подкашиваются после десяти пролётов.

Я не знала, что здания можно построить так глубоко под землёй. С каждым пройденным уровнем ком в горле растёт.

Генерал Нолан достаёт из кармана карту и сканирует её заднюю часть. Индикатор на панели меняется с красного на зелёный, и раздаётся громкий щелчок запорного механизма. Нолан открывает дверь и жестом предлагает мне и Кэмерону пройти вперёд.

Мы переступаем порог и попадаем в небольшую промежуточную камеру. В трёх метрах — такая же сделанная из эбенового дерева дверь. Нолан закрывает первую и убеждается, что она заперта, прежде чем подойти к следующей.

Чёрт, охрана серьёзная. Это заставляет меня немного нервничать от того, что ждёт внутри. Кэмерон засунул руки в карманы спортивных штанов и не выглядит ни капли озадаченным. Он уже проходил учебный лагерь раньше, так что логично, что он не тревожится, но всё равно беспокоит, что он не волнуется даже чуть-чуть.

Когда тяжёлая дверь открывается, меня мгновенно охватывает ощущение от огромного размера этого подземного сооружения. Потолок высотой по крайней мере двенадцать метров, с огромными стальными балками для поддержки. Вооружённые солдаты рассеяны по залу без определённого порядка, но все их взгляды прикованы к кадетам в тактическом обмундировании в центре комнаты. Стены белые, а арена, на которую мы только что ступили, освещена как тюрьма. Раз мы все отъявленные преступники, логично, что это похоже на тюрьму с высокозащищёнными дверями и дежурными охранниками.

— Вау. Когда ты сказал «подземные силы», ты буквально имел в виду «под землёй», — говорю я саркастическим тоном. У меня скверное настроение с утра, спасибо психопату, с которым мне пришлось делить камеру.

Кэмерон усмехается моему замечанию, но генералу Нолану оно не кажется столь забавным. Он ворчит и скрещивает руки на груди, глядя на море тел, выполняющих разминку в центре арены.

— Мы называем это место Подземелье, и если тебе нравится эта игра слов, подожди, пока увидишь, насколько тут темно, — протягивает Нолан, подмигивая мне без улыбки. Господи.