— Что за черт, почему вы не дома в такое время? Ты наказана, Риз, разве ты не знаешь, что это значит? — его голос полон злости, и я могу себе представить, как он хмурится и краснеет.

— Прости, но у нас была экстренная ситуация, мы в больнице.

Мой отец начинает бормотать в трубку.

— Что...? Ты в порядке? Тебе что-то случилось? — его голос из злого становится нервным и обеспокоенным. — Что-то случилось с Эросом?

— Нет, всё в порядке, — говорю я, пытаясь объяснить ситуацию, не упомянув, что мы можем попасть в большую беду, если правительство об этом узнает. — Это друг Эроса, он очень болен, его только что привезли в отделение неотложной помощи. Я должна была прийти с ним, не могла оставить его одного.

В трубке долго тишина, и когда я почти собираюсь заговорить, мой отец перебивает меня.

— В какой больнице вы?

— В общей, — отвечаю я с сомнением. — Почему ты спрашиваешь? Ты что...

собираешься...?

— Я скоро буду там, — говорит он тихо, прежде чем повесить трубку.

— Чёрт, — проклинаю я едва слышно. Не знаю, знаком ли он с Саймоном и Диего, но если да, то моя отговорка "друг Эроса" исчезнет.

За спиной раздается голос.

— Что он сказал? — Эрос подходит ко мне сзади, его руки обвивают мою талию, притягивая меня к себе.

Я провожу рукой по своим волосам, вздыхая.

— Он едет сюда.

— Чёрт, — пробормотал он.

— Да, я тоже так думаю, — отвечаю я. Его руки отпускают мою талию, он делает пару шагов назад, и я начинаю скучать по его прикосновениям. — Что будет дальше? Закроют специализированный интернат? Я не хочу, чтобы мой отец остался без работы, Эрос, он очень усердно работал, чтобы заботиться обо мне на протяжении многих лет. Настолько, что он отказался от своей социальной жизни. Я сильно сомневаюсь, что он хоть что-то знает об этом...

— Я знаю, Расселл, — отвечаю я. — Он основал этот центр, он им управляет. В любом случае, всё это отразится на нём.

Я сажусь на один из стульев в зале, на расстоянии нескольких шагов от Диего, который до сих пор не поднимает головы. Я ничего не знаю об этом парне, кроме того, что он довольно симпатичный, но чувствую, что скоро узнаю его поближе.

Ситуация между Эросом и мной внезапно меняется. Он садится на другой конец зала, и мы почти не разговариваем. Я знаю, что он не виноват в том, что происходит, но не могу избавиться от чувства раздражения к нему. Если что-то случится с моим отцом, он будет единственным, на кого я смогу разозлиться. Так что теперь виноват он.

После примерно двадцати минут нудного молчания и безразличных взглядов, двери в отделение неотложной помощи открываются, и появляется врач, которому мы обязаны всем этим, потому что, если бы не он, Саймон и Диего сейчас сидели бы в полиции, а не здесь. Он довольно высокий и симпатичный. У него тёмно-русые волосы и зелёные глаза, что привлекает внимание. Диего автоматически встает с места и направляется к нему.

— Что происходит? — спрашивает он, взволнованный. Я и Эрос следуем за ним.

— Не хочу вас тревожить, но ребенок сейчас нестабилен. Следующие двадцать четыре часа будут решающими, чтобы понять, в каком состоянии он находится. Если он переживет эти часы, значит, он выйдет из опасности. Если нет... — он оставляет фразу в воздухе. Мы можем догадаться, что дальше, и мне больно только от мысли об этом. У Диего красные глаза, и он поворачивается назад, садится в кресло, ничего не говоря, в то время как врач снимает перчатки, на которых кровь. Его взгляд останавливается на мне, и он задерживает его несколько секунд, так что я решаю заговорить, так как никто не делает этого. И черт возьми, он смотрит на меня такими глазами, я не могу просто проигнорировать его.

— Хорошо, большое спасибо за все. Если бы не Вы, я не знаю, чтобы с Саймоном было, — говорю я с некоторой неловкостью. На самом деле, это удача, что еще есть такие благородные люди.

— Это моя работа. И, пожалуйста, не называйте меня «вы», мне всего двадцать четыре года, — говорит он с легкой улыбкой.

Эрос прищуривает глаза с недовольной гримасой, и на мгновение я боюсь, что он скажет что-то из своей коллекции фраз.

— Вау, ты очень молод для врача, — говорю я, удивленная.

— Я был единственным в своем классе, кто закончил учебу с отличием, — отвечает он, слегка покраснев, не пытаясь казаться выше других.

Я изумленно морщусь. Медицинский факультет известен своей сложностью, а не наоборот.

Эрос вздыхает и поворачивается, садясь рядом с Диего.

— Кстати, меня зовут Алекс Тайрон. Я бы пожал руку, но ты знаешь... —говорит он, поднимая перчатки в воздух и пожимая плечами.

Я сдержанно смеюсь.

— Ничего страшного. Риз Расселл, приятно познакомиться, — говорю я с улыбкой. — Хорошо знать, что Саймон в хороших руках.

— Да, он в хороших, — шепчет он. — Это твой брат?

— О, нет, нет, — говорю я, качая головой. — Это... сложно объяснить.