— Будь осторожен, — ругает меня Диего. — Ты не можешь позволить себе снова стать таким, каким был, когда мы сбегали.

— Знаю.

— Я серьезно, — говорит он, забирая у меня сигарету. — Сегодня это был подросток в скорой, но кто знает, что будет завтра.

— Диего, — говорю я, привлекая его внимание, чтобы он посмотрел мне в глаза. — Ты все еще веришь, что я убил свою семью, да? — спрашиваю я серьезно.

Он и Саймон — единственные, кто верил в меня и доверял мне все эти годы. Меня всегда называли "легендой", мальчиком, который убил свою семью при странных обстоятельствах и которого выкинули из всех приемных домов. Но Диего не верил этим байкам. Или, по крайней мере, так мне казалось. Даже я начал сомневаться в себе. Я был так маленьким, что не помнил, что произошло, и в моем поведении были вещи, которые я не мог оправдать.

Я остался без родителей и сестры, с шрамом на левом руке и перед судом, которое не находило объяснений тому, что случилось. Вся вина легла на меня, включая мою собственную.

Думать, что я мог убить свою собственную семью, было больно, но думать, что это считает мой лучший друг, было еще больнее.

— Эрос, не знаю, что с тобой произошло, но я знаю, что ты не сделал этого. Перестань себя мучить, черт возьми, — говорит он, кладя руку мне на плечо.

Я должен бы его послушать, но с тех пор, как Риз и я узнали, что её мать умерла в тот же день и по тем же причинам, что и моя семья, эта мысль не дает мне покоя, она крутится в голове и не даёт спать.

Ночь, наконец, успокоилась, слышна музыка изнутри спортзала и стрекотание сверчков, но я чувствую облегчение, которое проходит по мне изнутри, и это не только из-за сигареты.

Я ощущаю, что мы сбросили с себя тяжесть, узнав всё это про Ариадну и Джастина. То, что признала эта сволочь, и то, что мы с Риз нашли, подслушивая их, и почему у Ариадны был адрес дома Джастина в сумке с координатами. А также то, что Риз узнала на своей вечеринке, когда была пьяна и вспомнила, как она упала с лестницы, что заставило нас подумать, что они были теми анонимами. И много других вещей.

Брюс выходит из школы, Риз идет за ним.

— Выброси эту сигарету прямо сейчас, — приказывает он. — Мы едем домой.

Он явно зол. Я и Диего подчиняемся и садимся на заднее сиденье машины.

— Знаете, как мне сложно было оправдать присутствие скорой помощи, чтобы никто не узнал? — жалуется он, заводя машину. Никто не отвечает. — Вы наказаны. Я всегда стараюсь ради вас, особенно ради тебя, Риз. У тебя есть всё, что ты хочешь, и всё, что тебе нужно, а ты всё равно постоянно вляпываешься в неприятности! А ты, Эрос, если бы не я, сидел бы в исправительном учреждении, пока бы не решили вернуться к твоему делу и провести суд. Думаю, ты тоже не имеешь права вести себя так безответственно и эгоистично. Контролируй свои чертовы импульсы!

Он очень злится, я понимаю его, но всё-таки не стоит припоминать мне исправительное учреждение. Хотя, конечно, я не могу ему ничего предъявить, потому что, как он правильно сказал, если бы не он, я был бы полностью разорен.

— Надеюсь, здесь происходит только то, что я вижу, потому что, если здесь есть что-то ещё, вы все в херовой заднице... — бормочет он, поворачивая за угол. Странно, что Брюс использует нецензурные слова, но в данном случае это вполне объяснимо.

Диего смотрит на меня краем глаза.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Риз, оборачиваясь ко мне.

Не понимаю, почему все на меня так смотрят, как будто я единственный виноват.

— Полиция нашла отрезки записей, которые были отредактированы. Мне также сказали, что замок в кабинете был взломан несколько раз, поэтому я решил его заменить. Я только надеюсь, что это был аноним и вы не имеете к этому никакого отношения.

Я сглатываю.

— Они... — Риз кашляет. — Они расследуют это?

Её отец кивает, немного успокаиваясь.

— Да. Они займутся этим, хотя это займет время, но, скорее всего, восстановят пропавшие куски плёнки.

— Нашли что-то ещё? — спрашиваю, поднимаясь с сиденья.

— Вид боевых пуль, которые были в пистолете, из которого выстрелили в Риз в день её вечеринки, — говорит он, поворачивая руль. — Но это ни к чему не привело. Пуля уже не была там, когда приехала полиция. Также не нашли ни следов, ни чертовой улики, которая могла бы нас привести к подозреваемому. Даже ни одного волоска. Как будто человек имел полный доступ в наш дом.

Жутко.

Расселл и я переглянулись. Все еще много вопросов, но мы не знаем, стоит ли их задавать, потому что он зол. Или, по крайней мере, так мне показалось, потому что Риз вдруг заговорила, игнорируя мой взгляд на "переговоры".

— А что насчет фотографии незнакомцев? Они уже знают, кто они?

Брюс моргает чуть быстрее и ударяет по рулю пальцем. Несколько секунд он молчит, прежде чем ответить.

— Нет. Я ничего не знаю об этом. Фото у полиции.