— Я буду в своей комнате.

Я не двигаюсь, пока Надя не закрывается в своей спальне, затем переступаю порог и снимаю капюшон. Твай обхватывает себя руками и отступает, оставаясь вне моей досягаемости. Ауч. Ладно.

Делаю глубокий вдох.

— Я не смог увидеть тебя после тренировки.

— После того, как Пита увезли на скорой, тренер Грин вызвал меня в свой кабинет.

— Ох, чёрт. — Это был её самый большой страх — рассказать Грину о нас, но она странно спокойна. — Ладно, как всё прошло?

— Я объяснила всё, что происходило. О том, что Пит просил более тугую перевязку. О моих предупреждения о потере подвижности. Я написала ему письменный отчет. — Её глаза опущены, а руки в карманах худи. — Я признала, что отвлекалась на личные дела последние несколько недель, — наконец она поднимает взгляд. — И не рассказала ему о тебе.

— Ох. — Я в замешательстве. — Почему ты не сказала ему? План же был такой.

— Потому что мои действия доказали, что он был прав. Я не смогла совмещать отношения с тобой и свои обязательства перед командой. Мой куратор сказала мне сегодня, что нам можно встречаться. Нет никаких запрещающих правил, но еще она напомнила мне, насколько важна для меня эта должность. Что я должна вести себя как профессионал, если хочу получить хороший отзыв и рекомендацию после выпуска.

— Никто не ставит под сомнение твою преданность стажировке, Твай.

Она поднимает подбородок.

— Ты серьёзно стал бы продолжать встречаться со мной, если бы я отвлекала тебя от игры? Если бы это подвергало риску твои шансы быть выбранным на драфте в следующем году?

— Может быть, но для меня это не проблема. — Блядь, я же был на высоте в предсезонке.

— Но что, если бы это было так? Разве не поэтому ты расстался с Шэнной? Ваши цели ведь не совпадали?

Шэнна?

— О чём ты говоришь?

— Наши цели не совпадают, Риз. Эта стажировка значит для меня всё. Когда я проходила через самые тёмные времена, возможность посвятить своё время и энергию программе спортивной подготовки помогла мне выкарабкаться. Когда умер мой отец, она помогла мне найти своё место. Когда Итан выбил почву из-под моих ног, она дала мне баланс и силу. — Она вдыхает. — Я знаю, ты понимаешь о чем я. Ты отдаёшь всё своему спорту. Своим мечтам. Ты принимал трудные решения, потому что отказываешься идти на компромиссы. — Она стучит себя в грудь. — Это мой спорт — просто без миллионных контрактов и восхищённой толпы.

Я сглатываю.

— Что ты хочешь сказать?

— Меня заставляют выбирать, — её голос дрожит, — и мой выбор не ты.

Она могла бы просто вытащить пистолет и выстрелить мне в сердце.

— Ты серьёзно?

— Я с самого начала дала ясно понять: мой приоритет — это моя стажировка. Это моё будущее, Риз.

Бам. Ещё один выстрел.

— И ты не видишь меня частью своего будущего?

В уголке ее глаза наворачивается слеза, но она смахивает ее, прежде чем она успевает упасть.

— Прости, но нет.

* * *

— Какого хрена, Кейн? — кричит Кирби. — Это был идеальный пас!

— И это ты называешь идеальным? — объезжаю ворота, не сводя глаз с Кирби. Когда я подъезжаю ближе, то сильно толкаю его плечом. — Ты подал слишком далеко. Тебе нужно поработать над точностью.

— Он был прямо перед воротами! — Кирби толкает меня в ответ. — Ты внезапно ослеп? Слишком много дрочишь? Может, пора уже найти девушку, чтобы трахать ее вместо своей ру…

*Бам!*

Перед глазами все красное, и двадцать один год сдержанности улетают в трубу за долю секунды. Нет, это брехня. Не за долю секунды. За четыре жалких дня с тех пор, как Твайлер бросила меня, на протяжении которых я только и делаю, что скатываюсь вниз.

— Кейн! — кричит тренер Брайант, заглушая звуки команды, которая пытается разнять меня и Кирби. — Сойди с чёртова льда.

— Но тренер…

— Не заставляй меня повторять дважды, сынок. — Он бросает на меня строгий взгляд, словно бросает вызов. Я резко киваю и съезжаю со льда, швыряя клюшку через борт и срывая перчатки. Я только что бросил шлем в тоннель, когда замечаю знакомое лицо на трибунах.

Чёрт возьми.

Сажусь на скамейку, развязываю коньки и глубоко дышу, чтобы успокоиться. Когда больше нет возможности оттягивать, я поднимаюсь по лестнице и встречаю его.

— Привет, пап, — я провожу рукой по вспотевшей шее, — давно здесь?

— Достаточно.

Господи. Одно дело — выставить себя дураком перед парнями и тренером Брайантом. Но перед отцом? Черт.

— Ты планировал приехать? — спрашиваю я, кивая в сторону тренера. — Или он тебя вызвал?

— Я уже ехал на ужин для выпускников. Бен предложил заглянуть и посмотреть на тренировку. — Его глаза следят за игрой на льду. — Расскажешь, что происходит?

Чего я ему не говорю, так это того, что я с похмелья. Уже третий день подряд. И что я пропустил два занятия, и всё разваливается.

— Это была ужасная неделя.