— Какого чёрта, чувак? — кричит Аксель, бросая ворота и подъезжая, готовый ввязаться в драку с товарищем по команде. Риз уже между ними, руки раскинуты, удерживая парней друг от друга. Он опускается на колено, и я теряю его из виду, когда остальные окружают их.

— Неси аптечку, — приказывает тренер Грин, направляясь к пострадавшим игрокам. Моё сердце колотится, я хватаю медицинский набор и следую за ним на лёд.

— Господи, — слышу я крик Рида. — Он не останавливался! У меня не было выбора.

— Все отойдите! — тренер Грин пробивается сквозь игроков. Они расступаются, и я протискиваюсь за ним. Риз поднимается с земли, отступая вместе с остальной командой. Рид остаётся, стоя на одном колене, его лицо красное и растерянное. Пит прислоняется к борту, с гримасой боли на лице. Тренер Грин аккуратно развязывает конёк Пита и снимает его, обнажая толстую ленту. Тренер спрашивает:

— Можешь пошевелить пальцами?

Я знаю, что ответ «нет». У него почти не было гибкости.

— Перкинс, дай ножницы.

Всё ещё стоя, я открываю набор и роюсь в нём, пока пальцы не натыкаются на холодный металл ножниц.

— Вот, — говорю я, передавая их. Тренер Грин аккуратно разрезает ленту, но у меня ёкает в животе, когда я вижу, как его лодыжка вывернута неестественно в сторону.

— Блядь, — говорит Пит, глаза влажные. — Она сломана?

— Надеюсь, что нет, — бормочет Грин, осматривая его ногу. Кожа белая, но пальцы пурпурно-красные. — Ты почти перекрыл кровообращение. — Его взгляд поднимается ко мне. — Это ты забинтовывала?

— Я… — слова застревают у меня в горле. Забинтовывала не я, но должна была. Я опоздала, и даже тогда, когда увидела это, я не остановила его. Я знала, что он заходит слишком далеко и может получить травму.

— Это не её вина. — Тяжёлая рука ложится на моё плечо, сильная и успокаивающая. Риз добавляет: — Пит сам замотал свою лодыжку.

Глядя на эту лодыжку, я чувствую, как в горле поднимается желчь. Тренер Грин был прав. Я отвлеклась. Я позволила этому повлиять на мою работу. Я опоздала, разбираясь со своей драмой в отношениях. Не сказала тренеру Грину о рисках, которые он брал на себя, и о том, что он просил меня сделать.

— Перкинс!

Я моргаю, резко отстраняясь от прикосновения Риза.

— Да, сэр.

— Позвони в скорую и вызови сюда машину.

— Да, сэр, — повторяю я, бросая набор на лёд. Последний взгляд на Пита и его страдальческое лицо, и я понимаю, почему тренер Грин так настаивал на том, чтобы я не отвлекалась. Это никогда не было связано с моими отношениями с Ризом. Это всегда было связано с тем, чтобы ставить команду на первое место.

Убегая от последствий своих действий, я понимаю, что совмещать одно с другим невозможно.

ГЛАВА 25

РИЗ

Жду до темноты, чтобы появиться у бирюзового дома. Прежде чем подойти к двери, натягиваю капюшон, надеясь скрыть лицо. После того, как Пита унесли со льда на носилках, тренер Брайант отправил нас в тренажёрку до конца тренировки. Я пытался писать и звонить Твайлер после того, как ушёл с арены, но она не отвечала. Больше трёх попыток дозвониться, уже кажется преследованием.

Стучу в дверь и жду, полный решимости не уходить, пока не поговорю с ней о случившемся. Я знаю, что она винит себя в травме Пита. Он слишком туго забинтовывал свою лодыжку с самого начала сезона, несмотря на её предупреждения быть осторожнее. Это не её вина, что он упрямый осёл, который отказывался слушать.

Дверь открывается, но я сникаю, когда вижу Надю.

— Привет, — говорю я, заглядывая за ее спину внутрь дома. — Твай здесь?

— Да, — она упирается бедром в косяк. — Но она не хочет никого видеть.

— Я просто хочу проверить, как она, после того, что случилось сегодня. — И узнать, что сказал её куратор, потому что до того, как Пит упал, она была счастлива, как будто у неё хорошие новости. — Можешь сказать ей, что я здесь?

— Она очень расстроена, — её рука тянется, и она хватается за противоположную сторону двери. Явный знак, что она не собирается меня пропускать. — Думаю, ей нужно время, чтобы всё осмыслить.

Я её не виню. Я был в четвертом классе, когда впервые я услышал, как ломается чья-то нога. До сих пор помню вой боли, когда тот пацан упал, хватался за ногу и звал маму. Пит перенёс это куда лучше, чем тот десятилетка, но я видел его взгляд. Страх. Он испугался не только боли, но и того, что его будущее под угрозой.

— Я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке.

— Риз, дорогой, и я говорю это максимально мягко… иди-ка ты домой. Она позвонит, когда будет готова.

Мои брови взлетают вверх, потому что, хоть и я знал, что Твайлер расстроена, я не думал, что она закроется от меня.

— Хорошо, — говорю я, хотя чувствую себя совсем нехорошо. Провожу рукой по волосам. — Скажешь ей, что я заходил?

Надя выглядит сочувствующей, когда начинает закрывать дверь у меня перед носом, потому что я не знаю, куда ещё идти. Но прямо перед тем, как дверь закрывается, я слышу голос, и моё сердце пропускает удар.

— Всё в порядке, можешь его впустить.

Надя хмурится, но резко открывает дверь. Она смотрит между нами.