– Вроде бы собиралась остаться на всю неделю «Классики», но я надеюсь, что приедет на День независимости, – ответила Энн, перекладывая овощи в кастрюлю. – Ей придется приехать, потому что я люблю этот дом и не собираюсь его терять.

– Ты же знаешь, что можешь жить здесь круглый год, если захочешь? Если это сделает тебя счастливой, мы только за.

– И оставить вас двоих без присмотра в Нью-Йорке? Ну уж нет. Лучше расскажи, что тут делал Хадсон Эллис?

Ее ласковый тон и обеспокоенный взгляд напомнили мне папу.

– Со мной хотела познакомиться его племянница. – У Энн и так выдался непростой день, пересказывать ей эту абсурдную историю целиком я не собиралась. – Кажется, она подписана на Еву в «Секондз».

– Это и твой аккаунт, – сказала она, достала из холодильника уже подготовленную курицу и захлопнула дверцу. – А он, случайно, не объяснил, почему решил исчезнуть, когда ты попала в больницу? Его похитили инопланетяне?

– Нет, – ответила я, положив подбородок на колено. – Но он извинился.

– Что ж, это многое меняет. – Курица с глухим стуком упала на разделочную доску. – Ты послала его на хрен?

Я сдержала улыбку. Энн никогда не ругалась.

– Я сказала ему, что нам лучше не попадаться друг другу на глаза, пока я здесь. Столько лет прошло… Я все уже пережила.

– Хм…

Она начала разделывать курицу, ловко орудуя ножом.

– И что это значит?

Я следила за каждым движением ножа, завороженная ее мастерством.

– Это значит, что я не припомню ни одного случая, когда вы с Хадсоном жили в одном городе и не попадались друг другу на глаза, – сказала она, склонив голову набок. – Вы, ребята, что-то вроде сиамских близнецов, хуже Гэвина с Линой. А они, между прочим, встречались.

– Когда мама не видела.

Здесь воспоминания вернулись с поразительной остротой, словно этот дом – точильный камень и, если не поберечься, заточит их до бритвенной остроты.

Я потянулась, ощущая, как накатывает уже привычная полуденная сонливость.

– Когда мама не видела, – согласилась Энн. – Тем летом они с Гэвином несколько месяцев встречались тайком, пока Лине не наскучило и она его не бросила. – Энн склонила голову набок. – Это перед тем ее переводом в Сан-Франциско? Или она уже танцевала в «Метрополитене»?

– Кажется, она тогда разрывалась между Сан-Франциско и Нью-Йорком, – ответила я.

Мы обе не осмелились произнести «лето накануне ее смерти». Я попыталась побороть зевоту, но не смогла, и у меня чуть не отвалилась челюсть.

– Хм-м. – Энн отложила нож. – Ты перезвонила Кенне? Только на этой неделе она звонила раза три, не меньше.

– Перезвоню потом, – солгала я.

Чувствовала ли я себя виноватой из-за того, что не отвечала на звонки Кенны? Да. Собиралась ли исправить это и поговорить с ней? Нет.

– Она твоя самая близкая подруга, Алли, – назидательно сказала Энн.

Нотка беспокойства в ее голосе удержала меня от ответной колкости.

– И ортопед труппы, – напомнила я, взяла пустую бутылку из-под воды и направилась к кладовой, где стояло ведро для вторсырья. – И мы обе знаем, что мое восстановление проходит медленнее, чем ей хотелось бы, и она будет вынуждена сообщить об этом Василию. А тот уберет наш с Айзеком балет из осеннего сезона. Я не могу так рисковать. Я не отлыниваю. Делаю все, что в моих силах, – пилатес, силовые тренировки, эспандеры. Но я все равно еще недостаточно окрепла и не могу даже встать на полупальцы.

– А тебе не приходило в голову, что она просто хочет поговорить с подругой? – возразила Энн. Я прислонилась к дверному косяку и перенесла вес на лодыжку. – Никто и не думает, что ты тут отдыхаешь. Я вообще сомневаюсь, что ты умеешь отдыхать. Всем в труппе известно, что ты из кожи вон лезешь, чтобы вернуться в студию. Только этим ты и занимаешься. Я думала, твое пребывание здесь поможет тебе расслабиться или хотя бы улыбнуться…

– Ты заезжала к маме на обратном пути?

– Не меняй тему.

Энн пристально на меня посмотрела. Я ответила тем же. Если бы в нашем доме проводился конкурс, кто дольше выдержит неловкое молчание, я заняла бы первое место, и мы обе это знали.

– Да, я заехала в школу и повидалась с мамой. – Она вздохнула, признавая поражение.

– Не уверена, что это можно назвать школой.

Мамино заведение куда больше походило на тюрьму.

– Хочешь прогуляться, когда поставлю суп вариться?

– Ого, внезапно. Пожалуй, я лучше вздремну. – Усталость победила. Как, впрочем, и всегда. – Сон – лучшее лекарство и так далее.

– Может, после ужина сходим в кино? Сейчас ретроспектива подростковых фильмов восьмидесятых, а тебе всегда нравился Джон Хьюз, – предложила она с ласковой улыбкой.

При мысли, что придется приводить себя в порядок и играть роль прежней Алессандры Руссо на публике, я подавила очередной зевок.

– Может, завтра.

– Может, завтра, – согласилась Энн, и улыбка исчезла с ее лица. – Отдохни. Я прослежу, чтобы ты не проспала ужин.